— А хватит ли у вас средств, чтобы оплатить кредиторам?
— Нет.
— Вы так же грубы, как и он, — отрезала леди Бьют. — Он был очень грубым человеком, и я не понимаю, почему все мы должны притворяться, что забыли об этом лишь потому, что он умер. Он с презрением относился к своим соседям. Это его притворное отношение к охоте…
— Это не было притворством.
— Чепуха! Это было рассчитано на то, чтобы вызвать раздражение у моего мужа.
Позади них отворилась дверь кабинки. Появилась Анита Луповник, роясь в своей яркой сумке и вытаскивая помаду. Руфа и леди Бьют погрузились в тревожное, напряженное молчание.
Живые черные глаза Аниты были полны любопытства.
— Я не расслышала, но теперь хочу знать: что же это был за постыдный случай?
Леди Бьют закусила удила и нарочито молчала.
Руфа ответила:
— Мой отец обмазал клеем седло ее мужа.
Несколько секунд Анита молчала, а затем разразилась восторженным хохотом. Она прислонилась к умывальнику и смеялась до тех пор, пока тушь с ресниц не стала стекать по лицу.
Побледнев от охватившего ее гнева, леди Бьют выскочила из туалета.
Руфа почувствовала, что ее спину и плечи свело от напряжения. Когда леди Бьют ушла, она расслабилась и гнев стал постепенно улетучиваться. Однако его оставалось еще достаточно много, чтобы придать ей ощущение легкости и властности. Если бы не Анита, она могла бы разрыдаться. Она была готова расцеловать эту женщину, но ограничилась улыбкой.
— Ее муж известный в нашей округе охотник. Мой отец не одобрял охоту. Он говорил, что сэр Джеральд перестанет молоть чепуху через задницу, если склеить ее.
Хохот Аниты резко усилился.
— Боже, мой макияж… я промокла насквозь.
Перед зеркалом стояла гофрированная коробочка с бумажными салфетками. Она вынула одну и начала осторожно прикладывать ее к глазам.
— Вы кажетесь такой утонченной. Я и не предполагала, что вы знаете слово «задница». Вы меня порадовали.
Руфа засмеялась:
— Я собиралась поблагодарить вас за обед и хочу сделать это сейчас. Спасибо, мы чудесно проводим время!
— Не стоит благодарности. Кофе и бренди уже заказаны. Я присоединюсь к вам, как только устраню ущерб.
Руфа прошествовала из туалета подобно Боудикке, воодушевленная мыслью о том, что Настоящий Мужчина гордился бы ею.
На самом верху лестницы она встретила Рошана. Он запыхался и выглядел возбужденным.
— Я потерял их.
— Что?
— Нэнси и Тигр — они ушли вместе. Я прочесал танцевальную площадку как проклятый, но не смог нигде их найти.
— О… — Руфа обдумывала информацию. — Это хорошо. Верно? Я имею в виду, что они, видимо, нашли друг друга.
Рошан продолжал озабоченно оглядываться.
— Мне не нравится, что я потерял их из виду. По правде говоря, Нэнси выглядела не слишком здорово: она делала мне знаки…
— Она хотела, чтобы к ней пришли на помощь! О, Рошан, почему же ты не увел ее?!
— Я пытался, но они просто-напросто исчезли.
Руфа решительно подобрала полы своего платья. Нэнси не имеет привычки просто так звать на помощь.
— Покажи мне, где ты видел их в последний раз.
Он повел ее вниз по лестнице. Прищурив глаза, Руфа всматривалась в извивающиеся на площадке фигуры и в тех, кто ждал начала аукциона у столов.
— Где точно? — спросила она.
— Вот здесь. Через минуту их уже не было.
— А что за лестницей?
— Один из служебных входов или что-то иное… О, Руфа, это же глупо… — Рошан бросился вслед за Руфой в полумрак под лестницу. — Вряд ли он притащит ее сюда!
Перед ними была вращающаяся дверь, покрытая темно-красной пластмассой. Не обращая внимания на Рошана, Руфа пронеслась через нее в устланный ковром слабо освещенный коридор с проемами других дверей, уже капитальных. Догадавшись, что это какие-то офисы, она вновь вернулась под лестницу.
— Нет, еще раз говорю: не стану я трахаться, развратная тварь, отпусти меня!
Это был голос Нэнси. Руфа рывком открыла ближайшую дверь. Нэнси бешено отбивалась от мясистого настырного рта Тигра Дурварда.
— Эй ты, я не хочу отбивать тебе яйца, но если ты не выпустишь меня…
Сдерживаемый Руфой гнев превратился в разряд молнии. С криком «Ублюдок, не трогай сестру!» она набросилась на Тигра и вцепилась ему в глаза. Он завопил, схватился обеими руками за лицо, и Нэнси вырвалась.
Она обняла Руфу.
— Никогда в жизни не была так рада видеть тебя. Где ты научилась этому?
— Разумеется, у Эдварда, — жестко сказала Руфа. — Он обучил меня основам самообороны, когда один из моих знакомых мужчин на званом обеде стал распускать руки.