Его губы оказались холодными. Руфа была неподвижна, желая расслабиться. После начального шока она почувствовала, что может легко вынести испытание. Это было вполне терпимо.
В какой-то безумный момент ей захотелось смеяться. Помимо полового акта, который, как теперь стало ясно, вряд ли будет неприятным, существовало огромное облегчение, связанное со спасением Мелизмейта.
— Не делай этого, дорогая, прошу тебя, не делай! Он запрет тебя в клетку, и ты не увидишь больше дневного света!
Обернув себя розовым полотенцем и распустив мокрые рыжие волосы, Нэнси кинулась на кровать Руфы.
— Слезь с моего платья, — отпарировала Руфа. — Что на тебя нашло? Этот уик-энд в Париже — все, к чему мы стремимся. Я уверена, что Адриан собирается сделать мне предложение.
— Но ты же не любишь его!
— Нэнси, я не хочу возобновлять этот разговор. Мне он нравится, и этого достаточно. Ты же не любишь Берри.
— Берри совсем другой, — сказала Нэнси. — И я тоже. Прошу тебя, Ру, послушай меня: образумься, пока не поздно! Ты не сможешь контролировать ситуацию.
Руфа вытянула подол своего шифонового платья из-под Нэнси.
— Я знаю, что делаю. Возможно, я не люблю Адриана. Но я и не пригодна для необузданных страстей.
Нэнси тяжело вздохнула:
— Очень даже пригодна. В тот момент, когда ты встретишь того, кто тебе действительно понравится, ты лишишься рассудка.
— Я слишком благоразумна, чтобы сделать нечто подобное, — сказала Руфа. — У каждого из нас есть своя мера контроля над эмоциями. Я понимаю, что потеряла ее с Джонатаном, но это произошло много лет назад, и было не чем иным, как издержками молодости. Адриан понимает меня. У нас одинаковые вкусы. Он может придать мне определенную уверенность в себе, к чему я всегда стремилась, и уже намекнул, что понимает, что я иду в одной связке с Мелизмейтом. Он превратит его в великолепнейший в мире дом. Это отнюдь не будет жертвой.
— Ахинея! — отрезала Нэнси. — Ты стремишься убедить себя в этом. Ты полна решимости воспользоваться такой благоприятной ситуацией.
Руфа вынула булавку из волос. Как и говорил Рошан, тяжелый пучок темно-рыжих волос рассыпался по ее жемчужным плечам.
— Я отнюдь не насилую его чувств, если ты это имеешь в виду.
— Мне плевать на его чувства, — раздраженно фыркнула Нэнси.
— Да тебе на всех плевать. Когда я выйду за Адриана, то перестанешь мешать жить бедняге Берри.
— Он должен быть мне благодарен. Ты проявляешь щепетильность, потому что решила подружиться с этой сучкой Полли.
— Кстати, она не сучка.
— Для тебя нет. Она смотрит на меня так, как будто считает, что я и в подметки ей не гожусь.
Руфа не собиралась втягиваться в спор из-за Полли.
— Послушай, что же получается? Игра почти закончена, думаю, ты рада этому.
— Адриан — старик и к тому же неисправимый эгоист. Ты прекрасно понимаешь, что будешь с ним несчастна.
— Я в состоянии сама позаботиться о себе.
Руфа уселась перед плохо освещенным зеркалом и стала с помощью ваты стирать тушь с ресниц.
Нэнси спрыгнула с кровати.
— Ру, послушай меня. Забудь о своем обычном аргументе, что Берри — человек чести. Предположим, я получу от него предложение, а он согласится позаботиться о Мелизмейте и всем, связанным с ним. Ты все равно пойдешь за Адриана? Будет это иметь значение?
— Очевидно. Но Берри никогда не сделает предложения, так о чем же спорить?
— Это я и хотела узнать.
Глава тринадцатая
— Я слышал, вы немного повздорили вчера вечером, — сказал Макс. — Неужели знаменитая Брачная игра столкнулась с трудностями?
Он прислонился к полкам в кухне Уэнди, держа в руках кружку чая и с неприкрытым восхищением глядел на оголившиеся ноги Нэнси, которая нагнулась к стиральной машине.
Она захлопнула дверцу и распрямилась, откинув назад свои длинные волосы.
— Единственная трудность заключается в том, что все идет слишком хорошо. Если я не сумею подсуетиться, Руфа пойдет на заключение ужасного брака.
— Не нужно пытаться остановить ее, — сказал Макс. — Пусть ошибается сама. Она всегда сможет развестись с ним, когда растратит все его деньги.
Нэнси улыбнулась.
— Так бы поступил ты, верно?
— Разумеется.
— Я не думаю, дорогой, что развод — радостное событие. Только представь себе, как тяжело Руфа перенесет это.
— Действительно. Избави нас Бог от серьезных типов. — Веселые, темные шаловливые глаза Макса медленно осматривали ее с головы до ног. — Как получилось, что вы такие разные?