Он засунул под мышку свой планшет.
— Хорошая мысль. Ты устала?
— Я? — Неожиданно возбудившись и почувствовав, что она в состоянии остановить время и двинуть его назад, Руфа засмеялась. — Ма постоянно жалуется на мою энергию.
— Отнюдь не жалуюсь, — запротестовала Роза.
— Жалуешься, жалуешься… Ты сказала, что жизнь со мной похожа на жизнь с Дональдом Даком.
— Я жаловалась, что ты не можешь сидеть без дела. Это сводит меня с ума.
Атмосфера в доме была напряженной, потому что за благополучным фасадом празднеств без конца вспыхивали ссоры. Прежде всего Роза и Руфа лавировали между взаимным обожанием и озлоблением.
— Думаю, я догадываюсь, почему она причиняет нам столько беспокойства, — сказала позднее Руфа, когда шла с Эдвардом по лужайке, направляясь к ограде парка.
— Образумится, — сказал Эдвард. — Все они образумятся.
— Не могу выносить, как она с тобой обращается: как будто ты должен рассыпаться в благодарностях.
— Но я и должен, — спокойно проговорил Эдвард. — У меня есть ты.
Она быстро обернулась, надеясь увидеть нежность на его лице. Но он шел вперед, отстраненно вглядываясь в горизонт.
— Я рад, что мы с тобой одни, — сказал он. — Я хотел поговорить с тобой. Мне нужно на несколько дней уехать.
Он заявил об этом подчеркнуто важно. Руфа, удивленная тем, что он считает необходимым отчитываться перед ней, прошептала:
— А…
— В Париж, — сказал он.
— Как приятно.
— Мда… Я бы этого не сказал. — Он взглянул на нее сбоку. — Чтобы повидаться с Пруденс, сестрой Элис.
— А… — Руфа вспомнила лакированное существо, которое она видела на страницах журнала.
— Я должен сказать ей, что мы с тобой женимся. Это такое дело, когда необходимо предстать лично. — Он остановился и повернулся к ней. — Боюсь, что вопрос о наследстве будет для нее определенной проблемой.
Руфа слегка заволновалась. Всякая угроза деньгам Эдварда — это угроза Мелизмейту.
— Почему?
Пока он молчал, она поняла две вещи: первое, что задала слишком сложный вопрос; второе, что он уже подготовил на него ответ.
— Если бы я умер вдовцом — а у нее были основания полагать, что так и будет, — ее сын унаследовал бы все, что я рассчитывал израсходовать на твой дом.
— Но это совершенно неразумно, — сказала Руфа. — Никакой логики.
— Не скажи. Я служил в армии и мог в любое время погибнуть. Например, от этой пули в Боснии. Шесть дюймов правее, и я вернулся бы домой в мешке.
— Прекрати. — Руфа не могла и слышать о трупах. Настоящий Мужчина покинул Мелизмейт в мешке. Из памяти пришлось мгновенно стереть эту картину, чтобы кошмар не засосал ее полностью.
— Извини. — Он заметил ее боль и поспешил с объяснениями. — Дело не только в деньгах. У Пру уйма денег. Дело в том, что у нас с ней общая история.
— Ты хочешь сказать, у тебя был с ней роман. — Казалось, оснований для того, чтобы этот факт привел ее в ужас, не было, но Руфа чуть не впала в паранойю. — Я понимала, что кто-то должен был быть. — Она хотела задать ему тысячу вопросов, начиная с «ты любил ее?», но сочла, что у нее нет на это прав. — Мою историю ты в любом случае слышал.
— Это случилось через год после смерти Элис, — твердо сказал Эдвард. — Нам обоим ее не хватало. И поскольку Пруденс только что развелась с мужем, все было вполне естественным. Возможно, слишком простым. Я начал думать, что смогу полюбить ее… но затем все кончилось.
— А… — сказала Руфа. В ее голосе слышались незаданные вопросы.
— Она стала встречаться с другим. В итоге ничего из этого не получилось. Если бы ты знала ее, то поняла бы, что Пру не могла стать женой фермера. Она была не такая, как Элис, в этом-то все дело. — Он вздохнул, радуясь в душе, что преодолел самую тяжелую часть разговора. — Но я должен рассказать ей о тебе. Она имеет на это право. Ты меня понимаешь?
— Конечно, понимаю.
— Я знал, что ты поймешь. Пока я буду в Париже, ты можешь начать подбирать обои. По-моему, — заботливо проговорил Эдвард, — мы вполне можем сделать на несколько недель передышку. — Он не хотел больше говорить о Пруденс. Руфа чувствовала его раздражение, задавая вопросы. Он давал ей понять, что ее любопытство неуместно. Она с неприятным для себя откровением поняла, что Эдвард может предаваться страстям за закрытыми дверями. Она пыталась не терзаться, что неизвестная ей женщина, по сути, владела им.
Селена оторвалась от чтения, чтобы сообщить, что она не намерена жить в коттедже Эдварда.
— Что я там забыла? Почему я не могу поехать в Лондон и остановиться у Уэнди?