- Мне следует ждать от тебя наставлений? – предположила София сквозь усмешку.
- Мари, помоги илле раздеться и запомни – шить по тем эскизам, что выбрали мы с Глорией, - проигнорировав заданный Софией вопрос, велела её светлость, обращаясь к молчаливой швее. Та лишь согласно кивнула.
Софи раздраженно повела плечами, скидывая с себя мягкую ткань платья. Глория, будучи для неё не только старшей сестрой, но и верной подругой, имела неосторожность полностью принять тот образ, что придумала Лайна, чем значительно усложнила и без того спорную ситуацию.
- Да, Софи, тебе не остается ничего другого, кроме как принять сделанный нами выбор, - с мягкой улыбкой заключила Лайна рэи’Бри, неторопливо покидая комнату дочери.
- Мари, - прошептала София, когда её светлость скрылась за дверью, - Не слушай Лайну, ты же знаешь, она всегда печется об удовольствии своих детей и сильно расстроится, если я не пожелаю явиться на праздник из-за такой мелочи, как покрой платья.
- Конечно, илле, я всё понимаю, - призналась Мария.
- Тогда помоги мне с моей проблемой, - попросила София, - Замени рукава и пришей стойку. Платье не утратит своей красоты, а я обрету спокойствие и смогу порадовать родителей прекрасным настроением.
- Хорошо, - согласилась швея и принялась снимать дополнительные мерки.
13 июля 1507 год со дня изгнания Лауры[1]
София рэи’Бри шлет привет любимой сестре Глории лау’Саур,
урожденной рэи’Бри
Мне жаль, что ты так и не смогла убедить его святейшество в необходимости посетить нас на следующей неделе. Передай своему супругу, что я злюсь. Это недопустимо, но, когда речь заходит о нас с тобой, я не могу сдержаться. Мне будет не хватать тебя и твоего смеха. Отец пригласил молодых господ со всей округи. Кто в твое отсутствие будет спасать меня от скорого замужества?
Надеюсь, сад цветет. Наш дорогой брат переживает за подаренные вам семена. Ты же знаешь, как трепетно Алихан относится к пустынным розам. Если цветут – пришли нам несколько букетов, если погибли – пришли покупные. Не желаю видеть Алихана расстроенным.
Ты пишешь, что церковники взволнованы; что твой супруг всерьез рассуждает о реформации. О каких реформах речь? Неужели Рекс[2] пойдет на уступки? Синедрион[3] и так достаточно силён. Лауриане[4] скупают храмовые земли и монастырское имущество, лау[5] настолько обнаглели, что пугают своей жадностью даже самих себя. Жду от тебя подробностей. Скажи, что думает мой зять (илле[6] Антти всегда знает больше, чем говорит).
Вместе с письмом отправляю тебе замечательное мееранское[7] кружево.
Береги себя, передавай привет мужу и тоскуй по мне так же сильно, как я тоскую по тебе.
14 июля 1507 год со дня изгнания Лауры
София рэи’Бри шлет привет илле Камалии лау’Герден
Дорогая, Кам! Спешу поздравить с последним приобретением! Как говорит отец – «заальвийские кони, как фуарейские женщины[8] – страстные, умные и верные». Надеюсь, увидеть заальвийца в ближайшие дни. Ведь ты не передумала посетить нас?
Возвращаясь к нашему разговору, хочу напомнить, что твой отец один из самых консервативных лауреан, единственный честный человек «среди семи»[9]. Как действующий член Синедриона он может повлиять на ситуацию, на мнение большинства. Неужели ты не веришь в силу его авторитета? Напиши, что думаешь по поводу его последней речи. Выдержки из неё можно найти в прошлом выпуске «Духовного Вестника»[10]. Впрочем, ты, наверное, и сама знаешь, где искать. Если есть полная статья – вышли мне копию.
Ты была права, когда убеждала меня не ездить в Карпилу[11]. Тамошние монахи – страшные люди. Давно не встречала таких скортов[12]! И ведь они не делают из своих привычек никакой тайны! Боюсь спрашивать, откуда ты знаешь об их чересчур вольных нравах. Надеюсь, не из личного опыта.