- Неслыханно! – воскликнула Магда, бросив гневный взгляд в сторону Лайны рэи’Бри, будто одна лишь мать может быть ответственна за допущенную её ребенком грубость. Её светлость огорченно покачала головой: в этот день ей крайне нездоровилось, мирская суета и чужие разговоры казались недостаточной причиной даже для попытки отвлечься от собственного недомогания.
- Если тебя заботит судьба этого, - Магда сморщила нос, словно пытаясь припомнить имя, - Этого илле, пропавшего в море вместе со своим кораблем, то случившееся - вполне заслуженный исход, коль скоро он государственный преступник.
- Его вина не доказана и едва ли вообще существует. Даниэль – дипломат, слуга империи, а не бандит.
- Много ты понимаешь, - проворчала Магда, - Сопливая девчонка, очарованная умелым лицемером.
- А вы, тетя, хоть раз общались с его благородием? Ваши сведения – все без исключения – болтовня светских бездельниц и не более. К тому же, прежде вы были куда больше расположены в его пользу, нежели против него.
- София! – Лайна вздрогнула и оторвалась, наконец, от созерцания ковра.
- Не надо, мама, я понимаю, что не имею права ни на тон, которым говорю, ни на слова, сказанные мной в адрес тети, но терпеть подобные заявления относительно брата моей близкой подруги я также не намерена.
- Это возмутительно! – лицо Магды раскраснелось, даже старческая грудь, лишь слегка прикрытая кружевами, покрылась пунцовыми пятнами.
- Не волнуйтесь, тетя, я больше ни минуты не останусь в вашем обществе, - заявила София, царственно вздернув подбородок. Её уход из гостиной сопровождался гробовым молчанием старших женщин.
Выходя на улицу, София не потрудилась сменить обувь: вышла, в чем была - в легких домашних туфлях. Она и меховой плащ накинула ненамеренно, а всего лишь по привычке.
Оказавшись на свежем воздухе, девушка не почувствовала холода, но не потому, что зима была не достаточно холодной, всему виной были горечь и злость, вызванные переживаниями последних дней и словами, сказанными за последние несколько минут.
Оживленный проспект, на который выходили двери столичного дома его светлости Руфуса, давно и безвозвратно засыпало снегом. Люди передвигались пешком, ведь ни одна коляска не была приспособлена к столь внезапному разгулу стихии. Юная реи’Бри свернула в одну из многочисленных боковых улочек и остановилась, прислонившись спиной к стене. Тишина и снова начавшийся снег помогли девушке восстановить хрупкое душевное равновесие, но в её голове всё также не было ни одной светлой мысли, только страшные предположения и ядовитые реплики в адрес несносной тетушки.
- Её светлость сказала, что ты вела себя очень грубо, - Луис, казалось, занял собой всё свободное пространство рядом с будущей невестой: серый зимний плащ, щедро отделанный мехом, делал фигуру молодого мужчины прямо-таки исполинской, - Что случилось?
- Если Магда ждет извинений, а ты ищешь способ повлиять на меня – даже не надейся.
- Меня куда больше волнует твое душевное состояние, - мягко признался Луис.
- Я в полном порядке, - невозмутимо отозвалась Софи, глядя мимо неподвижно стоящего перед ней мужчины.
- И сейчас, надо понимать, я наблюдаю истинную бодрость духа, - скептически поджав губы, предположил Луис.
- Не стоит так активно потакать всему, что хочет моя мать или прочие родственники. Ты делал предложение мне, а не им, и обязан оберегать меня и заботиться о моих интересах, а не о том, что волнует Лайну или её сестру, - на этот раз взгляд девушки был направлен строго в глаза жениха, ничуть, впрочем, не растерянного в этой связи.
- Всё можно уладить и, конечно, я всецело на твоей стороне, - вэн’Дор не был склонен к конфликтам, особенно с представительницами женского пола, кем бы они ему ни приходились, - И, думая о чувствах твоих родственников, я переживаю не за них, а за тебя, за то, что ты пожалеешь о сказанном, почувствуешь себя виноватой и, непременно, расстроишься по этому поводу. Чем раньше вы с Лайной и Магдой уладите свои разногласия, тем меньше вероятность твоего плохого настроения и самочувствия.
- Весьма продуманный ход, - заметила Софи, сдержанно улыбнувшись будущему мужу.