- Это серьезное обвинение, - заметила София, чувствуя, как немеют пальцы рук и стынут губы, мешая в полной мере осознавать происходящее.
- А я достаточно серьезный человек, чтобы не заявлять о подобных вещах без веских оснований, - парировал Даниэль. Внешне он оставался собран и удивительно спокоен, хотя вся ситуация и происходящий разговор не были явлением обычным или хотя бы достаточно уместным.
- Что ж, - выдержав короткую паузу, ответила Софи, впрочем, не вполне владея собственным голосом, - Выходит, поправляя финансовое положение своей семьи, Луис решил осчастливить ту, что, по его мнению, наиболее подходит на роль супруги.
- Я не пытаюсь унизить вас или его, и уж тем более не ставлю под сомнение возможность рассматривать вас, как женщину, достойную счастливого замужества, как бы скептично настроен я не был относительно самого ритуала, но чистота намерений вашего жениха вызывает ряд сомнений, которыми я не мог не поделиться.
- Это то, ради чего вы пришли сегодня в мой дом?
- Обстоятельства не позволили явиться раньше, о чем я, признаться, жалею. А сожаление, поверьте, не то чувство, которому в моей жизни уделяется достаточно времени и внимания. Эльви считает вас близкой подругой, да и я, признаться, не вижу причин желать вам чего-то, кроме блага. В моем поступке нет расчета, лишь несвоевременное проявление врожденного благородства, как бы нескромно это ни звучало.
Его благородие вдруг показался Софии таким трогательным и уязвимым, будто в его словах не было угрозы её спокойствию, напротив, казалось, будто речь содержит призыв о помощи.
- Даже если сказанное вами правда, в нашем с Луисом браке есть две заинтересованные стороны, - призналась София, совладав, наконец, с собственными чувствами, - Я поставила условие, которое мой будущий муж обещал выполнить.
- Но, если нет любви, на которой он, вероятно, настаивает, то кто поручится, что будет выполнено поставленное вами условие? – сделавшись по-деловому бесстрастным, уточнил Даниэль, будто признание Софии в собственной корысти оскорбило его чувства.
- Как бы там ни было, я не изменю своего решения.
- И это говорите вы.
- Получается, что всякому упорству есть предел, когда возникает достаточно веских оснований его преодолеть.
- Выходит, брак с Луисом – разумное решение?
- Если речь о моих чувствах, то они, как вы могли понять, здесь совершенно не причем.
- В таком случае, смею заявить, что и я сам вполне способен составить ваше счастье, либо то, как вы понимаете свое душевное состояние в замужестве. К тому же, у меня нет необходимости желать взаимности, ибо моё сердце не обременено никаким сильным чувством, вроде любви.
- И это говорите мне вы… – его же словами отозвалась София, мгновенно преодолев удивление.
- Если брак – всего лишь сделка, то я вполне способен оценить его по достоинству.
- Сделка…
- Именно так. Или, по-вашему, брак по расчету имеет хоть какое-то отношение к святости семейных уз?
- Договор подразумевает интерес обеих сторон. Мне, как я понимаю, вы готовы предоставить выбор жизненного пути, обещанный Луисом, однако поставленный вами под сомнение. Только что потребуется взамен?
София никак не могла сообразить, насколько серьезен происходящий между ними разговор, но была втянута в него, словно в водоворот, не зная и не умея выбраться, не утратив самообладания.
- Разве девушка вашей внешности и достоинств не может сделать счастливым человека моего характера и моих склонностей? – неожиданно холодно отозвался Даниэль.
- Ценность хорошего человека самого по себе в нашей культуре сильно преувеличена, - дрогнувшим голосом заметила Софи, не зная, что и думать касательно последнего весьма двусмысленного заявления, - Спешные выводы сродни предрассудкам, мы с вами не так уж хорошо знакомы, чтобы делать заключения о достоинствах и недостатках друг друга.
- Вам ли говорить о предрассудках?
София вопросительно вскинула брови.
- Считая Камалию лучшей подругой, вы, тем ни менее, бросаете в её сторону весьма недвусмысленные взгляды. Разве подобное отношение нельзя счесть следствием предрассудков?
Илле рэи’Бри замерла в растерянности, не ожидая и не предвидя такой резкой смены предмета обсуждения.