- Дело не в них, к тому же мама уже сейчас проявляет ко мне участие. Ты же знаешь, как сильно она подвержена влиянию отца… Но всё это мелочи.
- Разве? – Алихана искренне удивило спокойствие сестры.
- От того, что они не принимают меня и не одобряют некоторые мои действия, дочерняя любовь не становится меньше. Пока они здоровы – я счастлива. Беседы по душам вовсе не обязательны.
- В твое безразличие верится с трудом, но допустим. Тогда отъезд становится ещё менее понятным поступком.
- Не забивай голову моими проблемами.
- Как скажешь, - Алихан улыбнулся и одобряюще похлопал сестру по руке, лежащей на его локте, - Но, если захочешь поговорить, я в твоем распоряжении.
Остаток пути брат с сестрой прошли молча.
Оказавшись в своей комнате, Софи с сожалением поняла, что чувства к Даниэлю и та горечь, что возникла вслед за известием о разрешении его дел с опекунством, не только никуда не делись, но усилились и окрепли, словно напитавшись её печалью. Счастье казалось таким близким, таким простым, а стечение обстоятельств таким удачным, что теперь, столкнувшись с разочарованием, София ощущала не только потерю, но и острое чувство вины. Ведь в глубине души она злилась на то, какое решение приняли относительно Эльви, словно девочка была лично повинна в несчастье её светлости рэи’Бри.
Грустные размышления Софии прервал стук в дверь.
- Кто там?
- Ваша светлость, внизу в гостиной ждет посетитель, - сообщил прислужник, протягивая девушке карточку с именем визитера.
Спускаясь по ступеням лестницы, Софи пыталась убедить себя, что приход Даниэля – всего лишь визит вежливости, ведь такой мужчина, как он, не может просто забыть о своем предложении, он обязан явиться с объяснениями или как-то иначе выразить свое сожаление и указать на перемены, случившиеся в его планах, даже если о существовании обязательств знали только двое. Но, как девушка ни старалась, её не покидала мысль о том, что он, возможно, пришел подтвердить свое предложение и попросить её руки. Сердце стучало так громко, что его стук, казалось, заглушает все прочие звуки и слышен по всему дому.
- Ваша светлость, - Даниэль церемонно поклонился, выражая отчужденное почтение. Внешний вид мужчины не был безупречен и свидетельствовал о долгой и, по всей видимости, изнурительной поездке.
- Ваше благородие, - Софи замерла у двери в гостиную. Она успела снять шляпку и вуаль, но не распустила волосы. Высокая прическа в форме короны придавала ей слегка высокомерный вид, особенно в сочетании с непроницаемым выражением лица. Она заметила, что Даниэль выглядит немного потрепанным и одет в дорожный плащ, не пригодный для официальных визитов.
- Что привело вас в этот дом? – пытаясь скрыть волнение, спросила София, - Вы, кажется, только прибыли в город или совершали дальнюю прогулку, и, верно, устали. Хотите чаю?
- Вы получили моё письмо? – не тратя времени на поддержание светской беседы, спросил Даниэль. Он казался бледнее обычного, точнее, бледнее того Даниэля, образ которого София держала в своем воображении.
- Да, - коротко ответила девушка, не желая врать, и не зная, какими ещё словами можно сообщить правду.
- В таком случае, вам известно, в чем причина моего визита.
- А вы, в таком случае, прекрасно понимаете, что именно ваше письмо привело меня в столицу, - неожиданно откровенно призналась София.
Его благородие коротко кивнул. Её светлость заметила, как из его лица уходит напряжение, и исчезают последние следы беспокойства. Даниэль сделал несколько уверенных шагов в сторону Софи и рассеянно улыбнулся.
- Мне многое предстоит сказать, - начал мужчина, вмиг растеряв почти всю присущую ему величавость, - От вас я прошу внимания и снисхождения. Подобных разговоров, уверяю, в моей жизни прежде не случалось.
Софи почувствовала, как щеки заливает румянец волнения и внезапной робости, вызванной присутствием Даниэля.
- Письмо пришлось переписывать не один десяток раз, я боялся спугнуть вас указанием истиной причины, побудившей меня на этот брак, ведь я и сам далеко не сразу сумел понять и принять свои чувства. Предложить вам то, что вы хотели, казалось единственно верным решением, как бы сильно я ни желал взаимности. Не называя своей выгоды, я справедливо полагал, что моё положение в связи с законом о сиротах всем давно известно, и вы легко сделаете нужный мне вывод. А потом случилось то, на что я надеялся, но чего не ожидал: правительство пошло навстречу. Это сделало меня и счастливым, и несчастным одновременно, ведь причина, способная убедить вас, что у меня имеется корыстный интерес, исчезла. Шансы на успех и так были невелики, а теперь и вовсе свелись к нулю… Я бывал не чист на руку, но никогда не предавал свою страну и своих близких. Если вы, София, готовы принять меня таким, каков я есть, то и я сделаю всё для вашего комфорта и счастья, буду верен вам, как своей жене, и влюблен в вас, как в женщину и друга.