- Оба наших наряда предназначены для мужчин, - возвращая на лицо улыбку, заметила София, - Твой завлекает, мой отталкивает.
- Слышал бы тебя мой дорогой папа, - с ядовитой усмешкой начала Камалия, - Ни одного упрека! Ты сильно потеряешь в его глазах, если признаешься в безразличии к моему образу жизни. Он-то, должно быть, уверен, что ты считаешь меня самой порядочной из монахинь.
- Ты служительница одного из храмов, а не какая-нибудь истовая послушница, - пожала плечами Софи, тщательно скрывая свое истинное суждение о поведении подруги. Девушка считала, что для публичного суда над верой существуют боги, никак не люди.
- И то верно, - не скрывая интереса к проходящим мимо мужчинам, обронила Кам.
София последовала её примеру и осмотрелась. Её взгляд тут же вычислил среди гостей её светлость Лайну рэи’Бри в обществе незнакомого молодого мужчины.
- Кам! – позвала София.
Подруга нехотя перевела цепкий взгляд на светлое лицо взволнованной блондинки.
- К нам идет моя мать, - шепнула София. Кам проследила за её взглядом и убедилась в правдивости данного наблюдения.
- Ох, ладно. Ещё один поклонник, - отмахнулась Камалия, поняв причину внезапного беспокойства, - Куда интереснее Кристофа.
- Я не готова к очередной партии игры в любезности, – с чувством призналась София.
- Хорошо, спасайся бегством, - не скрывая хищной улыбки, бросила Камалия, - Я обо всем позабочусь.
Уже через пару мгновений юная рэи’Бри оказалась в безопасности, с тех пор и до самого вечера Софи старательно избегала бдительного взгляда матери, то скрываясь на одном из балконов, то сбегая в сад или к игорным столам, за которыми восседали почтенные женатые илле, не заинтересованные ни в чем, кроме карт. С ними Софи вела успешные беседы о политике, стараясь больше слушать, нежели говорить. В итоге, порядком устав от сигарного дыма и громкого пьяного смеха грузных седовласых мужчин, девушка спряталась в каменной клетке северного балкона, не популярного среди гостей и оттого ещё более ценного в качестве укрытия.
К десяти часам нижний сад затопили серые сумерки и влажная июльская духота. София любовалась открывшимся видом, едва различая темные фигуры гостей, намеренно заплутавших среди высоких деревьев.
- Не пристало высокородной илле разгуливать в одиночку, да ещё так поздно, - заметил Даниэль сэу’Верли, нарушая вечернюю тишину. Его благородие и её светлость уже были представлены друг другу чуть ранее, когда мужчина вел степенную беседу с одним из многочисленных игроков в карты.
- Мне нравится спокойствие этих мест, - пожала плечами Софи, не отводя взгляда от мягких очертаний деревьев и кустов, занимающих всё пространство под высоким балконом.
- Вы что же, совсем ничего не боитесь?
- Я волнуюсь, когда есть основания для разумных опасений, но не теперь. Мы в доме моего отца, а за стеной пьют и танцуют аристократы.
- Полагаете, высокое происхождение гостей гарантирует безопасность? Всякий может воспользоваться вашим уединением.
- Считается, будто все они люди чести. К тому же, я не одна, со мной вы.
- Как я и сказал, пользуюсь тем, что илле разгуливает без сопровождения, - усмехнулся Даниэль.
- Так ли это важно? – отмахнулась София, выводя невидимые узоры на сером камне балюстрады, - Такая ночь. Жаль лето не может длиться вечно.
- Однообразие быстро наскучит.
- Вы часто бываете в других странах, верно, бывали и там, где всегда тепло, - задумчиво обронила Софи, – Вам, конечно, виднее.
- Сам я больше люблю осень, - признался мужчина, опершись ладонями о холодный камень, - Так и происходят светские беседы?
София улыбнулась, дав собеседнику разглядеть свое лицо.
- Признаться честно, я небольшой знаток.
- Что же, вы редко выходите в свет?
- Отнюдь. Мои родители любят приемы. Но к вечеру, когда и принято заводить беседы, я, как правило, ускользаю.
- Как теперь.
- Как теперь, - кивнула Софи,
- А как же общество, наряды, поклонники, в конце концов? Ведь вы, как мне известно, девушка на выданье.
София нервно дернула плечиком и, не удостоив собеседника ответом, неторопливо прошлась вдоль балкона, окруженная едва различимым шорохом множества юбок.