- Сожалею, если обидел вас, - извинился его благородие, не сводя глаз с тонкой фигурки, замершей в дюжине шагов от него.
- Вы говорите, как моя мать и считаете, как считают лау, в этом нет ничего удивительного или обидного.
- Не думаю. Вы привыкли, но не смирились. Неужели вам совсем не нужен муж?
- А вам нужна жена?
Даниэль коротко рассмеялся. В полуночной мути его радость казалась преждевременной и неуместной.
- Вот видите, даже вам смешно, - с досадой заключила София.
- Меня развеселило не таинство брака, а ваше суждение о нем, - признался мужчина. Его высокая фигура отделилась от камня, Даниэль предпринял попытку приблизиться, но остановился в паре шагов от цели. На его загорелое лицо падали острые тени квадратных колонн, каштановые волосы казались черными и, лишенные движения из-за отсутствия даже легкого ветерка, виделись застывшими, будто смола. Близость Даниэля заставила Софию поднять подбородок, чтобы с достоинством встретить его прямой насмешливый взгляд.
- Что не так с моим суждением? Я уважаю традицию создавать семьи, но не стремлюсь сменить одну тюрьму на другую.
- Да, я слышал, что младшая дочь Руфуса при всей своей внешней нежности невероятно любопытна и отличается резкостью суждений.
- Значит, обо мне говорят, - спокойно заключила Софи.
- Говорят.
- Много?
Его благородие улыбнулся.
- Как о любой богатой наследнице.
Молодые люди помолчали. София смерила собеседника холодным взглядом и отвернулась к ночному саду.
- Выходит, вы знакомый моего отца? – уточнила она, желая прервать напряженное молчание.
- Сблизились по долгу службы.
- И теперь вы прибыли к нам ради сомнительного удовольствия торчать на балконе?
- А вы и, правда, крайне любопытны. И резки.
- Вы, похоже, совсем ничего не смыслите в крайностях.
- Ровно, как и вы ничего не смыслите в людях, - ровным тоном парировал Даниэль.
- Вполне может быть, - безразлично пожимая плечами, согласилась София, - Ваше замечание напомнило мне о приличиях. Мы недостаточно долго знакомы для свободного общения наедине, так что прошу меня извинить.
- Как вам будет угодно, - Даниэль отвесил церемонный поклон и проводил девушку до дверей в ярко освещенный зал, полный музыки и голосов, - И всё же ваша компания пришлась мне очень кстати.
Софи поощрительно улыбнулась, стараясь скрыть неестественность данного жеста.
Окружавшие их аристократы наслаждались обществом друг друга, крепким вином и вольными ночными танцами, на этот раз София не без удовольствия влилась в общее веселье. Его благородие последовал её примеру, мгновенно утонув в толпе смеющейся молодежи.
19 июля 1507 год со дня изгнания Лауры
София рэи’Бри шлет привет Глории лау’Саур,
урожденной рэи’Бри
Слуги давно спят. Родители уехали в столицу. Алихан напевает странную мелодию – весь его вид говорит о том, что вчерашний вечер прошел для него на удивление хорошо (и это несмотря на твое отсутствие). Я устала, меня клонит в сон, но я не могу молчать, ты, верно, даже на расстоянии чувствуешь упадок моих сил.
Мероприятие, которое ты не смогла посетить ввиду занятости мужа, можно с уверенностью назвать потрясением года. Я готова начать с начала, хоть это и непросто. Мои мысли то и дело возвращаются к одному и тому же моменту. Попытаюсь взять себя в руки и объяснить, что к чему.
Гости начали съезжаться задолго до назначенного часа. Наша высокородная родительница всё предусмотрела, поэтому преждевременный наплыв илле с их дамами не стал для нас неприятным сюрпризом. Не вижу особого смысла перечислять всех приглашенных, к письму приложен подробный перечень гостей, составленный нашим домовым[21].
Мы с Алиханом спустились лишь к обеду. Признаюсь, количество людей в зале удивило меня - одни только приветствия заняли больше часа. Следом были танцы и необязательные разговоры. Во время одного из них рядом со мной возникла Кам в таком откровенном наряде, что я не выдержала и отвела взгляд. Куда смотрят её родители? Впрочем, не удивлюсь, если это платье выбирала мачеха Кам, её святейшество Патриция лау’Герден удивительно распущенная женщина. Я никогда не осуждала Камалию за некоторую вольность в одежде, но во всем следует знать меру, тем более, если ты монахиня.