Сначала я стараюсь не смотреть людям в глаза. Из чувства стыда и унижения. Потом вдруг понимаю, что если это конец, то надо заставить их смотреть на меня. Увидеть меня. Чтобы они знали, что завтра могут оказаться на моем месте. Если я останусь здесь навсегда, то и с любым из них может случиться то же самое.
В очереди поровну мужчин и женщин. Несмотря на одинаковые алые робы, вид у всех холеный, видно, что они – обеспеченные люди. Никто тут не похож на обычных заключенных. За какие такие преступления их сюда посадили? Людей становится все больше, они стоят уже в два ряда, потом в три. Народу так много, что некоторые оказываются прижатыми к моей стеклянной тюрьме, и только прозрачная плита отделяет их от моего обнаженного тела. Шум усиливается, меня наполняют ярость и разочарование. Да сделайте же хоть что-нибудь! Сопротивляйтесь «Договору»!
Как же мы допустили такое?
Мне улыбается женщина с красно-каштановыми волосами и элегантной седой прядью на виске. Незнакомка оглядывается – не смотрит ли кто – и прикасается губами к оргстеклу напротив моего рта. В шуме столовой я не слышу, что она говорит.
– Что? – переспрашиваю ее одними губами.
Она медленно повторяет:
– Не сдавайтесь.
По крайней мере мне кажется, что она так сказала.
Снова камера, алая роба и тонкий матрас. Я пытаюсь уснуть, но свет слишком яркий и в камере жарко. Заняться нечем и почитать нечего, кроме «Кодекса». Ни за что не возьму его в руки.
Мысли перескакивают с одного на другое. Почему-то вспоминается один из моих пациентов, Маркус, подросток, который спросил меня о смысле жизни. Он пишет реферат о шельфовом леднике «Ларсен Б». Ледник размером с Род-Айленд находился на краю Антарктики. В две тысячи четвертом году, простояв в неизменном виде почти двенадцать тысяч лет, «Ларсен Б» треснул, раскололся на куски и уплыл в океан. Двенадцать тысяч лет, а разрушился за каких-то три недели! Ученые не знают точно почему, хотя подозревают, что виной всему сочетание разных факторов. Изменение направлений морских течений, чуть более интенсивное солнечное излучение, ослабление озонового слоя, круглосуточный полярный день – все это вместе и сгубило «Ларсен Б». Теплое течение вызвало микротрещины, потом солнце растопило верхний слой льда, капли воды подтачивали трещины, которые расползались все дальше, и наконец катастрофа, которая не наступала двенадцать тысяч лет, стала неминуемой.
Потом я думаю о своих новых клиентах, Розенданах. Дарлин и Рич женаты двадцать три года. Хороший дом, приличная работа, двое детей – оба уже студенты колледжа. Все было здорово, пока полгода назад Дарлин не наделала глупостей. В общей картине жизни эти глупости не имели особого значения, но они запустили «эффект домино», и в конце концов злость и недоверие подорвали отношения супругов. Их случай даже меня заставил взглянуть на брак пессимистично. Вот так вот держишь, держишь что-то под контролем каждую секунду много лет, а стоит на мгновение потерять концентрацию, и все разваливается.
– Готовы говорить?
Я встаю, с трудом разгибаясь, и вслед за Гордоном и Маури плетусь в допросную. На этот раз меня не пристегивают наручниками к столу. Видят, что я слишком изможден, чтобы сопротивляться.
Гордон снова садится напротив меня и смотрит в упор. Маури занимает свое место у двери.
– Итак, – начинает Гордон, – будете сотрудничать?
Я молчу. Не знаю, что вообще сказать. Когда меня вкатили в столовую, ощущение было такое, словно я спустился в кроличью нору, ведущую в ад. Я был готов признаться в чем угодно ради Джоанны, ради Элис и себя самого. А потом незнакомка сказала мне: «Не сдавайтесь», и это укрепило мою решимость стоять на своем. Не сдаваться.
– Дело на самом деле не в вас, – доверительно сообщает мне Гордон, – в Джоанне. Вы знали, что ее уже не в первый раз обвиняют в супружеской неверности? Нил попросил меня досконально разобраться.
Первый раз кто-то в Фернли называет при мне имена тех, кто здесь принимает решения. Ничего хорошего в этом нет. От таких свидетелей избавляются.
– Послушайте, Джейк, я понимаю, что вы в затруднительном положении. Вам кажется, что вы не в силах помочь мне решить проблему, не оговорив себя. – Гордон встает и идет к мини-холодильнику в углу. – Пить хотите?
– Да, пожалуйста.
Он ставит передо мной пластиковую бутылочку. Снова исландская вода со вкусом черники и мяты.