– Похоже, вы твердо намерены стоять на своем, Джейк. Я вот тут подумал. У нас есть два дня. Или я сломлю вашу решимость – что нелегко для меня и невесело для вас, – или вы помогаете мне решить проблему, а сами выходите отсюда почти невредимым.
– Невредимым? Это вообще нормально?
– Что нормально?
– Я думал, цель «Договора» – помогать супругам строить счастливый и долговечный брак. И как, интересно, с этим сочетаются допросы и пытки?
Гордон вздыхает.
– Дела обстоят следующим образом: меня попросили решить проблему с Джоанной. В большинстве случаев я предъявляю обвинение тому, кто совершил измену, он или она признает свою вину, предстает перед судом и получает наказание. Супруги спокойно живут дальше. Все просто. Брак – очень живучая вещь. На моих глазах брак выдерживал ужасные, разрушительные удары судьбы. Чаще всего испытания даже укрепляют отношения. Не знаете почему?
Я отказываюсь отвечать.
– Когда виновная сторона признает ответственность за свои действия, Джейк, баланс восстанавливается. Скандалы закончены, проблема решена, супруги начинают отношения с чистого листа. Баланс – вот ключ к успеху. Баланс держит отношения на плаву.
Хоть его слова и звучат как отрепетированная речь, но доля правды в них есть. Я помню, что и сам говорил нечто подобное пациентам.
– Большинству пар не удается самостоятельно восстановить баланс в отношениях. И в дело вступаю я.
– Что именно вы от меня хотите?
– Поскольку Джоанна отказывается признавать свою вину, наступает один из тех редких случаев, когда я вынужден вмешаться.
– А вы не думали, что ей просто не в чем признаваться?
Гордон снова вздыхает.
– В первый же день, когда мои люди стали следить за Джоанной, она обманула Нила. Ускользнула из дома и встретилась с вами в фудкорте. Я много лет проработал в разведке. Те, за кем я следил, были профессионалами и умели заметать следы. Вот там было трудно. А тут нет.
– А не думали ли вы, что Джоанна не изменяет Нилу? Что она встречается со мной просто по-дружески?
– По моему опыту, в таких ситуациях подозреваемый всегда изменяет. И здесь вывод точно такой же. А вот как мы придем к этому выводу, это уже вопрос.
– Я вас к нему не приведу. Потому что между нами ничего не было.
В эпоху баз данных и обилия информации доказать можно все, что угодно. Я вспоминаю повод для начала войны в Ираке, урановый концентрат в Африке, зверства в Курдистане и думаю о том, как цепочка доказательств – и достоверных, и фальшивых – может привести к вооруженному конфликту между целыми народами.
Гордон вымученно улыбается.
– Предлагаю следующее: вы даете показания о том, что Джоанна открыто предлагала вам вступить с ней в сексуальные отношения. Больше ничего говорить не надо. Себя оговаривать тоже. Можете признаться в каком-нибудь незначительном проступке, понести за него наказание и спокойно жить дальше. Все просто. Соглашайтесь хотя бы ради Элис.
Я не отвечаю, и он ухмыляется.
– Слушайте, Джейк, я делаю для вас все, что могу. Ставлю себя в затруднительное положение, а вы этого не цените. Вам скорее всего неизвестно, что у нас имеется методическое пособие по применению положений «Кодекса», предназначенное не для рядовых участников организации, а для тех, кто отвечает за порядок в ней. Именно этим пособием я и руководствуюсь в своих действиях. Однако здесь у нас особый случай, в котором замешана супруга одного из руководителей. И в целях ускорения следствия Нил распорядился применить методы из особого списка. Разрешение на их использование дает судья, и я такое разрешение получил. Смею вас заверить, что испытать их на своей шкуре никому не захочется. – Его лицо багровеет. – Если вы упорствуете из соображений какого-то ложного альтруизма, то уверяю вас, что Джоанне тоже не понравятся методы из особого перечня.
– То есть я могу спасти себя и Джоанну, только солгав? Но если я соглашусь и скажу то, что вы хотите услышать, откуда мне знать, что вы не примените эти ваши приемы к Джоанне?
– Придется поверить мне на слово.
Я смотрю на Маури, надеясь, что он подаст мне какой-нибудь знак, однако он старательно изучает пол у себя под ногами.
– Джейк, одно из непреложных правил гласит, что мы не можем задерживать вас дольше шести дней без предъявления обвинений. Как только вам предъявят обвинения, у нас будет неделя на подготовку к слушанию. Вы можете располагать временем как угодно, а я – нет. Понимаете теперь, почему я все это вам говорю?
– Не понимаю.
– У нас осталось три-четыре дня, чтобы прийти к какому-нибудь соглашению. Мне придется действововать быстро, а я этого не люблю, да и вам вряд ли понравится. На моей предыдущей работе можно было не торопиться, держать заключенного в следственном изоляторе неделями, узнать человека получше, ужесточать процедуры медленно, добиться прочного и окончательного взаимопонимания.