Я мучительно решаю, что надеть, и в итоге останавливаюсь на джинсах и старой белой рубашке. Вместе мы смотримся как два совершенно неподходящих друг другу человека, которым подстроили свидание вслепую. Элис волнуется, что мы опоздаем. Наконец мы втискиваем машину на стоянку в шести кварталах от клуба и всю оставшуюся дорогу почти бежим. В клубе мою жену немедленно увлекает за собой толпа старых друзей, знакомых, фанатов. Я остаюсь один.
Со сцены звучат старые хиты в исполнении знаменитых музыкантов. Тут и Green Day, и клавишник, игравший в свое время с кантри-дуэтом Barbary Coasters, и Чак Профет, и известный ударник Кеннет Дэйл Джонсон, и другие музыканты, чьи лица мне смутно знакомы. Зрителям, похоже, нравится. Атмосфера концерта пронизана светлой грустью: среди песен попадаются и веселые, но и их исполняют в память о погибшем друге. Чувствуется, что музыканты вкладывают всю душу.
Я уже много лет не был в ночном клубе, и вскоре у меня начинает звенеть в ушах. Элис нигде не видно. Взяв в баре бутылку минералки, я нахожу укромное место у дальней стены. Когда глаза привыкают к темноте, я замечаю, что рядом со мной стоят еще трое мужчин. Двое из них тоже пьют минералку. Все они примерно моего возраста и одеты так же, как я: в белую рубашку и джинсы. Может, это сотрудники звукозаписывающей компании?
И почему я чувствую себя старым? Возраст подкрадывается медленно, но неотвратимо. Официанты в ресторанах больше не ждут, когда ты подойдешь к кассе, а кладут чек тебе на столик. Когда на работе возникает какой-то трудный вопрос, все смотрят на тебя в ожидании веского слова. На висках появляется седина, добавляются и другие явные признаки: кредит за машину выплачен, и рядом с тобой уже не подружка, а жена.
Жена. Наконец я вижу Элис: она разговаривает с незнакомыми мне людьми, нас разделяет толпа. Несмотря на все сложности, я очень счастлив, что выбрал именно Элис, и надеюсь, что она тоже счастлива.
Наконец в клубе становится так шумно, что я ставлю на руку светящуюся печать и выхожу на улицу. Туманный воздух приятно холодит лицо. Я стою и смотрю на машины, проезжающие по Семнадцатой улице.
– Значит, вы психотерапевт?
Рядом со мной стоит Эрик Уилсон. Теперь я вижу то, что не заметил тогда в гараже, потому что все мое внимание было обращено на Элис. Эрик уже не похож на того молодого симпатичного гитариста с фотографии на фоне концертного зала Филлмор. Волосы у него слегка сальные и зубы плохие.
– Да, – говорю я. – А вы – басист в группе.
Мои слова звучат насмешливо – или мне так кажется. На самом деле я не имею ничего против басистов в целом. Только против одного.
Эрик закуривает.
– По вечерам, – уточняет он. – Днем я преподаю биологию в Университете Калифорнии. Элис разве не говорила?
– Нет.
– Такое не редкость. Солист из Bad Religion вон тоже у нас работает.
– Интересно.
– Ага, мы с ним соавторы статьи о зеленых черепахах с острова Вознесения. На латыни – chelonia mydas. Слыхали про таких?
– Нет, не доводилось.
Стены вибрируют от громкой музыки. Я хочу зайти обратно, но еще больше мне хочется дать Эрику Уилсону в морду. Чувство это какое-то новое. Интересно, что будет, если я хотя бы раз плюну на логику и поддамся порыву?
Эрик, наверное, вышел сюда прямо со сцены – шея у него в поту. Мне вспоминается статья в медицинском журнале, где было написано, что женщины выбирают будущего спутника жизни по запаху пота. Дело в том, что он содержит информацию о генотипе человека, и если женщина выберет мужчину, чей генотип максимально отличается от ее собственного, у потомков будет крепче иммунитет, а значит, возрастут шансы на то, что род и в дальнейшем продолжится. Продолжение рода – это своего рода бессмертие, а обретет ли его тот или иной человек, зависит всего-навсего от запаха пота.
– Эти огромные морские черепахи рождаются на острове Вознесения. Свою жизнь они проводят вдалеке от родного острова, путешествуют по океану, даже доплывают до берегов Бразилии. Но знаете, какая у них есть особенность? – Эрик стоит так близко ко мне, что я чувствую его дыхание на своем лице.