Я пытаюсь пошевелить рукой, однако хватка у Деклана железная. Пытаюсь ударить его левой рукой; он хватает меня за локоть и резко дергает так, что я ору от боли, отчаянно брыкаясь.
– Ох, глупо вы себя ведете, Джейк. Убегать вздумали… Ну почему вы решили, что от «Договора» можно скрыться?
Он бьет меня по ногам, я падаю на колени. Мне вдруг хочется рассказать ему про свой сон, про то, как я почувствовал, что можно начать все сначала.
– Джейк, серьезно, не испытывайте мое терпение. Я всю ночь разбирался с другими делами, ехал сюда долго… Я не в настроении.
– Заберите меня вместо нее, – говорю я.
Деклан выпускает мою руку, я пытаюсь встать. Мое лицо на уровне его запястья, пола пиджака распахнута, в кобуре – пистолет. Если бы только удалось схватить пистолет.
– Это невозможно. Чертовы глаза свои раскройте на то, что происходит. – Голос у него скорее раздраженный, нежели злой. – И не беспокойтесь, – добавляет он уходя. – За вами мы тоже приедем в свое время.
На улице хлопает дверца машины.
– В чем ее обвиняют? – Мне стыдно спрашивать, но я должен знать. – Хотя бы это-то скажите.
Деклан открывает дверь, оглядывается на меня. Потом с каким-то даже удовлетворением произносит:
– Супружеская измена. Преступление первой степени тяжести.
И оставив меня с этими словами, шагает в туман.
– Вы не имеете права никого судить! – выбегаю я за ним спотыкаясь. – Никто из вас не имеет! Чертова секта!
Деклан даже не оборачивается. Он садится в свой черный внедорожник, хлопает дверцей, заводит двигатель. Элис с мешком на голове едва видно сквозь тонированное стекло. Я стучу в водительское стекло.
– Я вызову полицию!
Деклан опускает стекло.
– Ну-ну, попробуйте. – Он презрительно улыбается. – Передавайте привет моим друзьям в участке.
– Вы блефуете.
– Проверьте, – подмигивает мне Деклан. – Элиот с Эйлин тоже так думали.
Стекло ползет вверх. Я бессильно падаю на колени, а машина медленно удаляется от меня вверх по дороге, выруливает на шоссе и исчезает из виду.
Я стою раздетый на холодном песке и чувствую свою абсолютную бесполезность. Элис. Элис.
До того как я увидел Деклана, я не был уверен, что жена мне изменила. Да, знаки были: два бокала у дивана, две тарелки в раковине – я знал, но просто не хотел верить.
Почему-то когда мы убежали из дома в то утро, я подумал, что «Договор» приехал за мной.
Измена. Преступление первой степени тяжести.
На меня внезапно обрушивается одиночество. Но есть еще одно чувство, и оно затмевает все остальные. Уверенность. Несмотря ни на что, я должен спасти Элис. Надо только придумать как. У нее никого нет, кроме меня. Что бы она ни сделала, она – моя жена.
У меня все болит, везде синяки, хорошо еще, что ничего не сломано. Я набираю девять-один-один. Но что-то не так. Автоответчик говорит: «Переадресация вызова».
Через секунду мне отвечает мужской голос.
– Что случилось?
– Я хочу заявить о похищении, – выпаливаю я.
– Друг, – отвечает мне голос. – Вы уверены?
Я вешаю трубку. Черт.
Одеваюсь, бросаю вещи в машину, выкидываю горелые булочки в мусор и быстро вытираю стол. Важно сдержать обещание. Не оставить никаких следов нашего присутствия здесь, никаких следов новой жизни, которая еще час назад казалась такой возможной.
Риелтор даже не удивляется мне. На ней футболка с логотипом «Оголтелой пропаганды». За ее спиной работает телевизор.
– Пришлось выехать пораньше, – говорю я, выкладывая ключи на стол.
– Хорошо. – Она достает мою карту из конверта, прокатывает ее через терминал и возвращает мне. – В следующий раз поселю вас в другом месте. У меня талант подбирать людям жилье по вкусу. Чем лучше я вас узнаю́, тем это проще. Мне казалось, дом вам подходит. Увы, ошиблась. Дайте мне еще шанс.
– Хорошо.
Сам-то я думаю лишь о том, что у меня больше нет шансов.
На ступеньках крыльца высится стопка писем. Я вдруг замечаю, что через трещины на дорожке проросли сорняки. Когда мы успели все так запустить? Тут же вспоминаю фотографии Джонстауна – до и после – и то, как быстро джунгли поглотили ту странную утопию, почти не оставив от нее следов. Я думаю о Джиме Джонсе, его деревянном троне и надписи над ним: «Тот, кто не помнит прошлого, обречен переживать его вновь».
В доме ужасно холодно. Такое ощущение, что наш маленький дом – все, что осталось от нашего брака. Надо привести дом в порядок. Нельзя позволять стихиям и природе одерживать над ним верх. В приступе хозяйственности я драю, чищу, включаю посудомоечную машину, складываю постиранное белье. Мне страшно от мысли, что островок уюта, который мы создаем вместе с Элис, может пропасть под натиском «джунглей» или неведомой стихии, которую мы не в силах остановить.