Солнце? Это никак не Оушен-Бич и не Сан-Франциско. У нас дома солнца не будет еще месяца три.
Машина вздымает облако пыли. Жара, слепящий свет, равнинный пейзаж, однообразие цветов. Мы будто едем по бескрайней марсианской равнине. Может, я еще сплю?
Нет, что-то здесь не то. Совсем не то. Я резко дергаюсь вправо, ожидая увидеть Вивиан. Я потребую ответов, я хочу знать, где мы, и, самое главное – куда мы едем. Но Вивиан нет, я один на заднем сиденье, передо мной возвышается стеклянная перегородка. Я щурюсь от безжалостного солнца. Сквозь перегородку видны смутные очертания голов водителя и пассажира.
На меня накатывает паника. Я чувствую себя дураком. Опять то же самое. Да как можно было быть таким наивным?! Поверил Орле! Купился на ее доброту и умные фразы. Позволил усыпить свою бдительность.
Нельзя, чтобы Вивиан поняла, что я не сплю. Оглядываю сиденье. Ничего стоящего. Пакет с кексами, в ногах серое шерстяное одеяло – кто-то укрыл меня, пока я спал, а за время сна оно с меня сползло. Кнопок блокировки окон нет на привычных местах, они на блоке управления перед сиденьем. Медленно, стараясь не делать резких движений, я дотягиваюсь до кнопок. Плана у меня нет. Я просто хочу сбежать.
Я уже собираюсь нажать на кнопку с надписью «заднее левое», как вдруг понимаю, что лучше нажать правое. Хотя так придется перескочить через все сиденье, прежде чем вылезти в окно и припустить по пустыне. Если я выскочу слева, водитель схватит меня в два счета. А вот Вивиан на каблуках ни за что не догонит.
Я тихонько двигаюсь вправо, осторожно убираю одеяло с ног, заношу палец над кнопкой. На мгновение задумываюсь, перебирая в уме скудный набор вариантов, да, пожалуй, бежать через окно – мой единственный шанс. Спастись самому и спасти Элис. Жива ли она?
Я нажимаю кнопку и бросаюсь к окну. Придется нырять вниз головой. Будет больно, но как-нибудь перекачусь, встану и побегу.
Однако ничего не происходит: окна заблокированы. Я в отчаянии жму на дверную ручку, готовясь прыгнуть и покатиться по земле. Снова ничего. Кнопки отключены. Я в ловушке.
Машина останавливается. Кажется, что облако пыли никогда не рассеется. Мне ничего не видно, только слышно, как опускается стекло водителя, и он кому-то что-то говорит.
Потом слышится звук открывающихся ворот – грунтовая дорога под нами сменяется бетонной площадкой. Внутри у меня все сжимается. Даже из окна не надо смотреть, чтобы понять, где мы. В Фернли.
Что они сделали с Элис?
Мы проезжаем в ворота, охранник в серой униформе заглядывает в машину. Я ежусь, слышу, как открываются вторые ворота, потом закрываются за нами. Мы огибаем летное поле. В небе слышен гул самолета – «Цессна» заходит на посадку и приземляется перед нами.
Мы останавливаемся. Из самолета выводят мужчину. То, как он стоит, неуверенность в его позе говорит о том, что он здесь впервые. Охранники заводят его в крытый проход, ведущий к серой бетонной громаде.
Дверца с моей стороны открывается. Я уныло выхожу из машины, ладонью прикрывая глаза от солнца. Водитель подводит меня к переднему пассажирскому сиденью гольф-кара, засовывает руку себе в карман, и я внутренне сжимаюсь, но он извлекает оттуда всего лишь дорогие солнечные очки и протягивает их мне. Оправа прекрасно подходит мне по размеру.
На месте водителя в гольф-каре сидит рыжеволосый и до нелепого долговязый человек; его лицо, от природы бледное, обожжено пустынным солнцем. Он бросает на меня нервный взгляд и отворачивается. Вивиан садится за нами, встречая мой негодующий взгляд спокойной улыбкой.
– Где Элис?
Ни водитель, ни Вивиан не говорят ни слова. Фернли будто бы негласно требует от всех молчаливого поведения, как в церкви, в кабинете директора или где-то еще.
Мы объезжаем здание тюрьмы и сворачиваем на узкую дорожку, ведущую в какой-то тоннель. В нем сыро и холодно. Водитель так гонит, что приходится держаться за поручень впереди. Вскоре мы подъезжаем к каким-то складам, где нас ждет хорошо одетый мужчина с серебристо-седыми волосами.
– Друг. – Он протягивает мне руку.
Я смотрю ему в глаза, однако руку в ответ не подаю. Да ну их с этой безжалостной игрой, в которой дружеские рукопожатия и сердечные приветствия призваны скрыть невысказываемый страх.
Вдвоем мы идем вдоль складов и подходим к закрытой двери. Вивиан куда-то ушла, долговязый следует за нами на некотором отдалении.
За дверью находится коридор, потом лестница, потом следующий коридор, идя по которому мы попадаем в прачечную – воздух здесь наполнен влажным паром. Рабочие прекращают работу и провожают нас взглядами. Еще лестницы, коридоры, двери, все с замысловатыми кодами на панелях. Каждый раз, когда мы входим в следующий коридор лабиринта, дверь за нами захлопывается.