Вот бы Элис подошла и помогла мне завязать галстук, ну, как обычно делают жены по телевизору. Однако Элис совсем не похожа на киношных жен – тех, которые умеют гладить белье и завязывать галстуки, а потом соблазняюще глядеть на тебя в зеркале. Она сексуальна, но не по-домашнему. И мне это нравится, даже очень.
На Элис сшитое на заказ черное платье и черные туфли из змеиной кожи. Из украшений – жемчужные серьги, золотой браслет, никаких ожерелий или колец. На старых фотографиях руки у нее унизаны браслетами, на шее кулоны, а в ушах по нескольку серег. Те времена давно прошли, теперь Элис как Жаклин Кеннеди: два украшения идеально, три на грани, четыре – перебор. Интересно, когда именно она сменила стимпанк-рок девяностых на офисный шик? Выглядит она превосходно.
Мы оставляем машину на задворках отеля. У нас еще несколько минут в запасе, но Элис ненавидит приходить раньше времени, и мы решаем прогуляться. Элис не очень любит краситься, считает, что достаточно здорового цвета лица и немного красной помады; раскрасневшаяся от ходьбы, она выглядит очень мило.
– Выдержишь? – Элис берет меня за руку.
Она знает, что я терпеть не могу подобные мероприятия.
– Если про деликтное право спрашивать не будут…
– Обещать ничего не могу. Это же работа.
Мы входим в ресторан. Официант разносит шампанское.
– Для «Бейлиса» со льдом, наверное, еще рановато, – шепчу я Элис.
Она представляет меня каким-то людям, я улыбаюсь, киваю, пожимаю руки, говоря: «Приятно познакомиться». Некоторые выдают обычные шуточки на тему психотерапии в духе: «Что бы сказал Фрейд об этом коктейле?» Или «А вы можете по одному взгляду на человека определить, есть ли у него какие-нибудь темные тайны?»
– Да, могу, – громко отвечаю я напыщенному типу по имени Джейсон, который за минуту уже успел три раза похвалиться, что окончил Гарвард.
После десятка ничего не значащих разговоров я, как ступень от ракеты, отделяюсь от Элис и иду к столикам, где громоздятся десерты: сотни пирожных, стаканчики с парфе, горки шоколадных трюфелей. Сладкое я люблю, однако на самом деле эта часть зала привлекает меня тем, что в ней меньше народу. Терпеть не могу пустые разговоры.
Издалека мне видно, как прибывают важные клиенты – для некоторых такие вечеринки не отдых, а работа. Элис переходит от одной группки к другой, у нее явно все хорошо. Видно, что она ладит со всеми – и с партнерами фирмы, и с сослуживцами, и с клиентами. Несомненно, в таких фирмах существует негласная формула соотношения сотрудников: сложившийся коллектив из старших, опытных и бесстрастных партнеров «разбавляют» молодыми и амбициозными младшими юристами. Элис играет свою роль – умело поддерживает разговор то тут, то там. Клиенты довольно улыбаются.
Я смотрю на Элис все с тем же наполовину наполненным бокалом шампанского в руке. Да, она превосходно ведет игру, как любит говорить ее босс, но мне почему-то становится грустно. Нет, конечно, деньги – это хорошо, без них мы бы не купили дом. И все же мне вспоминается, как знаменитый баскетболист Майкл Джордан уходил на время в бейсбол, а Дэвид Боуи снимался в кино – фильмы получились хорошие, однако их особый талант пропадал.
Ко мне подходит парень по имени Вадим. Его, похоже, интересует не столько мое общество, сколько возможность хотя бы ненадолго выйти из игры, в которой участвуют все в зале. На нем зеленая рубашка и красный галстук; очевидно, холостяк, жена научила бы его одеваться со вкусом. Явно нервничая, он пересказывает мне свое резюме. В фирме он занимает должность аналитика. Когда я узнаю, что у парня кандидатская степень в области компьютерных наук и четырехлетний опыт работы в венчурном фонде компании «Гугл», мне становится понятно, почему за него ухватились в юридической фирме, и еще – что он никогда не станет здесь своим. Вынужденные беседовать друг с другом, мы ведем какой-то странный разговор – Вадим сообщает мне о том, что очень боится пауков и что у него были неудачные отношения с китаянкой, которая оказалась шпионкой, подосланной конкурентами.
Говорят, за такими, как Вадим, будущее Кремниевой долины, что «вадимы» обычно женятся на девушках-программистах и у них рождаются невероятно одаренные дети, чье неумение общаться с кем-то, кроме себе подобных, когда-нибудь перестанут считать отклонением, а признают отдельной ветвью эволюции, необходимой для выживания человеческого рода в мире гаджетов.
После обсуждения резюме, пауков и корпоративного шпионажа разговор наконец становится непринужденным, потому что на самом деле Вадиму хочется поговорить об Элис. Очевидно, не зная, что я ее муж (хотя повел бы он себя по-другому, если бы знал?), Вадим вдруг говорит: