В последнюю неделю месяца, когда Элис должна была идти на заключительную беседу с Дэйвом, у меня зазвонил телефон.
Я нажал «Ответить» и услышал взволнованный голос Элис:
– Черт! Черт! Черт!
– Элис?
– Чертов судья нас задержал. – Она запыхалась от бега, в трубке шумела улица. – У меня всего девять минут, чтобы добежать до Дэйва. Не успею. Такси или поезд?
– Э-э…
– Такси или поезд?!
– Только поезд. Если что, вали на меня, – вспомнил я предупреждение Джоанны. – Мол, из-за меня опоздала…
– Нет! Не буду тебя подставлять.
– Послушай, – сказал я, но она уже бросила трубку.
Я перезвонил, но она не ответила.
Если поторопиться, то я успею в «Дриджерс» ровно к тому времени, когда видел там Джоанну в прошлый раз. Я беспокоился, что опоздание Элис может снова привлечь к ней повышенное внимание «Договора», вот и решил поговорить с Джоанной и узнать, какие могут быть последствия.
Я приехал раньше времени, поставил машину на парковку, взял тележку и отправился бродить по магазину. Джоанны нигде не было видно. Я не расставался с телефоном, надеясь, что Элис позвонит и скажет, что все хорошо. Ситуация сложилась нелепейшая. Да в Северной Калифорнии опоздать на встречу на десять минут – все равно что приехать заранее!
Я пробродил по магазину почти полчаса, купил хлопья, солодовое молоко, коричневый сахар для печенья, цветы Элис. В конце концов сдавшись, я взял пакет с продуктами и вышел.
Когда я добрался до города, от Элис по-прежнему не было новостей. Я поехал домой, оставил машину в гараже и отправился в офис. Назавтра у меня было назначено несколько консультаций и приемов, и я еще не ко всем подготовился. Почтовый ящик ломился от входящих писем, стол был завален журналами, документами, квитанциями.
Позже от Элис пришла эсэмэска.
«Все плохо. Вернулась на работу. Приеду поздно. Поговорим дома».
«Ладно, напиши, когда будешь выезжать. На ужин прихвачу что-нибудь в индийском ресторане. Люблю».
В ответ она написала «Тоже» и поставила грустный смайлик.
За стол мы сели только после десяти вечера. Элис сбросила туфли у порога – плащ, костюм и колготки протянулись по полу до самого комода с домашней одеждой – и переоделась в свободную пижаму с обезьяньими мордочками, которую я подарил ей как-то на Рождество. Тушь под глазами размазалась, а на левой щеке, рядом с ямочкой, вскочил прыщик – он всегда вскакивает, когда Элис нервничает. Никто не знает эту женщину лучше, чем я! Я, наверное, даже самого себя хуже знаю. Да, иногда она отгораживалась от всего невидимой стеной, но я уже так поднаторел в науке под названием «Пойми Элис», что многое понимал без слов. Боже, как же я ее любил!
– Ну, что было?
Элис принесла себе и мне пива из холодильника и принялась рассказывать:
– Я пробежала около мили на каблуках и опоздала на четырнадцать минут. Если бы чуть раньше села на поезд, то успела бы. А так мне пришлось мчаться по Двадцать четвертой улице, по парку, а потом бегом подниматься по лестнице. Я вся взмокла и чуть не сломала каблуки. – Элис сидела, положив ногу на ногу и покачивая ступней. Я давно не видел, чтобы моя жена так нервничала. – Дэйв прекрасно видел, что я прибежала, а не пришла. Он дал мне стакан воды и проводил к себе в кабинет.
– Хорошо, – заметил я. – Значит, понял.
– И я на это надеялась. Думала, извинюсь, а он скажет, что ничего страшного. И вообще, ждала, что он оценит, что я принеслась к нему через весь город. Я ведь никуда обычно не бегаю, ты же знаешь. Сижу я, значит, пытаюсь отдышаться и жду, что Дэйв похлопает меня по плечу и скажет спасибо за то, что я так старалась успеть, а он закрывает дверь, садится в свое огромное кресло и говорит: «Элис, откровенно говоря, я удивлен, что вы опоздали. На целых четырнадцать минут!»
– Вот гад, – пробормотал я.
– И не говори. Я ему объясняю про заседание суда, про сложный случай, вредных клиентов и упрямого судью, а он слушает и молчит. Сидит за столом, крутит в руках пресс-папье, как какой-нибудь злодей в фильмах про Джеймса Бонда. Ни грамма сочувствия на лице. А потом произносит: «Элис». Я тебе говорила, что он все время называет меня по имени – и кстати, и некстати?
– Терпеть не могу, когда так делают.
Элис откусывает кусок мяса и подвигает тарелку мне.
– Ну так вот, он говорит: «Элис, нам постоянно приходится выстраивать жизненные приоритеты». Я себя чувствовала, как школьница в кабинете директора. Это было так не похоже на все, что он говорил мне в прошлые разы… Резко сменил тон с дружеского на назидательный. Дальше начал про то, что в жизни есть полезные приоритеты: семья, работа, здоровое питание, чистая вода, занятия спортом, отдых. И чем дольше мы культивируем в себе правильные привычки, тем прочнее они укореняются в нашем сознании и поступках.