Я кладу сумку на стол, снимаю плащ и сажусь на другом конце дивана. Глядя на Элис, явно пребывающую в своей стихии, я не могу не думать о том, что, выбрав карьеру юриста, она пожертвовала музыкой. Ради кого – себя или меня?
Элис откладывает синтезатор и прижимается ко мне.
– Ты такая теплая, – говорю я.
Никак не могу собраться с духом и рассказать ей про разговор с Вивиан. Не хочу портить прекрасное мгновение. Вот бы оно никогда не кончалось. Вот бы вернуться в то время, когда в нашей жизни еще не было никакого «Договора».
Мы сидим и молчим. А потом Элис достает из кармашка пижамы мятый листок бумаги.
– Что это?
Похоже на телеграмму. На ней имя Элис, но адреса нет.
– Сегодня принесли.
На обратной стороне написано:
Дорогой друг/подруга!
Вам надлежит явиться в девять утра пятницы в аэропорт Хаф-Мун-Бэй. Дальнейшие указания вы получите от нашего представителя на месте. Привозить с собой сменную одежду и предметы личного пользования не обязательно. Настоящий документ носит распорядительный, а не рекомендательный характер. Неисполнение настоящего предписания влечет за собой применение санкций, изложенных в пунктах 8.9.12–14.
С искренним уважением,
Внутри у меня все обрывается, душу заполняет страх.
– Я уже начала думать, что неправильно поняла Дэйва. Почти убедила себя, что все это ерунда, что он не сказал ничего особенного, просто я прицепилась к словам, и они стали казаться мне зловещими.
– Не ерунда. – Я рассказываю ей о встрече с Вивиан.
Глаза Элис наполняются слезами.
– Прости, милая, – обнимаю я ее. – Зря я нас впутал.
– Нет, это ты меня прости. Это я пригласила Финнегана на свадьбу.
– Нельзя тебе ехать в Хаф-Мун-Бэй. Ну что они могут нам сделать?
– Много чего. Выживут меня из фирмы или… – Она в панике перебирает варианты. – У нас кредиты, мне не видать хороших рекомендаций, новой работы, а еще ипотека… Вивиан права. Финнеган очень влиятелен. И не он один, в «Договоре» таких много.
– Ну и пусть. Неужели это так важно? Ты сейчас пела, и у тебя был такой счастливый вид. Может, тебе уйти из фирмы после того, как получишь премию?
– Не знаю точно, когда ее дадут. Чек пока не пришел. Нам очень нужны эти деньги.
– Обойдемся без них, – упорствую я, хотя мы действительно вложили много денег и в мою клинику, и в покупку особняка под офис и этого дома, да и просто Сан-Франциско – один из самых дорогих городов в мире.
– Не хочу снова остаться без денег. Не хочу так жить.
– Значит, поедешь в аэропорт?
– Придется. Хотя есть проблема. В пятницу в суде слушание. Будут рассматривать мое ходатайство об упрощенном делопроизводстве. Я несколько месяцев над ним трудилась. Если все получится, выиграем дело. А если нет, значит, весь этот адский труд был зря, и шансов выиграть дело не останется… Нет, ну почему именно сейчас, а?! Я готовила это чертово ходатайство, и никто не сможет меня заменить в суде.
– Там про какие-то санкции в телеграмме…
Элис берет с полки свой экземпляр «Кодекса», открывает на нужной странице и зачитывает:
Степень наказания соответствует тяжести совершенного преступления и рассчитывается по нижеприведенной шкале. Рецидив карается в двойном размере. Содействие правосудию и добровольное признание вины являются основанием для смягчения наказания.
– Понятнее не стало, – говорю я.
– Может, сбежим? – предлагает Элис. – В Будапешт. Имена сменим, будем торговать чем-нибудь на том большом рынке у моста, есть гуляш и толстеть.
– Люблю гуляш.
Мы пытаемся шутить, но в воздухе повисла напряженность. Похоже, мы серьезно влипли.
– А если пойти в полицию?
– И что скажем? Что некая дама с дизайнерской сумочкой подарила мне браслет? Или что меня беспокоит возможная потеря работы? Да нас засмеют.
– Дэйв тебе угрожал, – напоминаю я.
– Если ты скажешь это копам, разве тебе поверят? Ну и что, что никто не выходит из «Договора»? А если они спросят Дэйва, чего, конечно же, никто делать не станет, он скажет, что пошутил. А потом проведет им экскурсию по Пин-сюр-Мер.
Какое-то время мы молчим, отчаянно пытаясь придумать выход. Ощущение такое, будто мы две лабораторные мыши в запертой клетке.
– Чертов Финнеган, – наконец говорит Элис.
Она берет синтезатор и начинает играть мрачную тяжелую мелодию с последнего альбома группы, написанную в период расставания Элис с бойфрендом.