- Барышня, может, вы уже подойдете к нам? – трескучим голосом произнес один из членов комиссии. Не самый старый, но явно годившийся мне в прадедушки. Мне, конечно, стало неловко за своей поведение, поэтому чтобы хоть как выйти из положения, сделала вежливый реверанс и подошла к столу. – Присаживайтесь и заполните эти документы. Грамоте хоть обучены?
- Естественно, - раздражение от вопроса преподавателя мигом смыло всю неловкость. Даже пришлось мысленно себя успокоить, что в нашей стране не все девушки-аристократки получают образования, а я после забега по улицам города вряд ли похожа на герцогиню, которой являюсь с недавних пор. Кстати, а может, не стоит об этом и писать? Брак у нас с Алоисом фиктивный, настоящим я его делать не планирую. Наоборот, по прошествии трех лет я хочу не развестись, а именно аннулировать брак и даже согласна ради этого пройти процедуру освидетельствования.
Пока я размышляла как лучше поступить и стоит ли где-то в анкете отмечать, что являюсь замужней женщиной, рука сама заполнила все документы. Их было немного: анкета, где указывались основные данные о роде, дата рождения, о родственниках магах, о том, когда магия проснулась и при каких обстоятельствах; и несколько заявлений на имя ректора академии. Я с удивлением обнаружила, что помимо заявления на обучение, оплачиваемое самим королем по какому-то гранту, я еще могу претендовать на выплату стипендии (если получу по результатам первой сессии не меньше, чем шестьсот пятьдесят три балла), а также место в общежитие и бесплатные обеды. От общежития я сразу написала отказ, хотела и от обедов отказаться, но меня остановила женщина. Кстати, пока я писала, меня ни о чем не спрашивали, но с любопытством разглядывали все.
- Не торопитесь, - произнесла преподавательница и даже слегка улыбнулась. – Занятия длятся с раннего утра до позднего вечера, а на обед отпущено не так много времени, чтобы успевать ходить домой.
- Спасибо, - с благодарностью произнесла я и быстро написала согласие. По привычке провела над листами ладонью, подсушивая чернила, как это делала всегда и передала документы одному из старичков. Не то чтобы я сама поняла, кому надо их отдавать, просто он протянул руку.
- Ар Луж? – удивился проверяющий, вчитавшись в первый лист. – Внучка?
- Дочка, мой отец поздно женился, вся его жизнь была отдана службе королю и отечеству, - получилось пафосно, зато красиво. И вообще, это я могу думать об отце, что он жестокий тиран, плохой родитель и супруг, а людям этого знать необязательно. К тому же он действительно был верен королю и многое сделал для страны.
- Ясно. Не подскажите, чем был обусловлен выбор именно этого пансиона, где вы проучились столько лет? – этот вопрос задала леди, заглянув через плечо главного старичка.
- Это был выбор моей опекунши, как вы понимаете, маленькому ребенку таких вещей никто не объяснил. Я до сих пор не знаю, отчего погибли мои родители, какое наследство они мне оставили и оставили ли его вообще, - ответ мой звучал слегка грубовато, но для меня это была больная тема. Я еще хотела добавить, что по закону смогу потребовать отчета от тетки только через три года, но это уже была бы практически ложь. Почему практически? Потому что эти три года я как бы буду находиться под опекой мужа, а он может назначить аудиторскую проверку моего наследства и если выявятся злоупотребления тетки, воровство, то ей будет прямая дорога на каторгу. Я это знала, а еще то, что ложь чувствуется только тогда, когда ее произносишь вслух, а на бумаге ее определить невозможно. Поэтому я с какой легкость не стала указывать свое семейное положение, почему-то предчувствие подсказывало, что эту информацию пока разглашать не стоит.
Что удивительно, но никто не сделал мне никакого замечания, хотя я прекрасно понимала, что не права проявляя свой взрывной характер в таких мелочах. Надо учиться сдержанности, холодности, полному контролю над эмоциями, магу огня это просто необходимо.
Потом меня немного поспрашивали о даре, о том, чему я научилась сама, а чему меня обучил наставник. Больше всех вопросов задавал тот самый Николаус, он же и возмущался, когда узнал, что наставника у меня не было, а сама я мало чего умею. Целую лекцию прочел о том, как мною и моим опекуном были бездарно потрачены многие годы, что такой уровень дара надо постоянно развивать, отслеживать, контролировать. В общем, говорил все то, что я и без него понимала. Я слушала его спокойно, что было удивительно. Можно было бы рассказать всем им о тяжелых голодных годах в детстве, о том, что после двух лет с теткой, жизнь в пансионе не казалась такой уж ужасной. Там у меня были подруги, скромные, но регулярные завтраки, обеды и ужины. Там была относительная свобода, особенно летом.