Сегодня я даже умудрилась проспать рассвет, а судя по блондинистой макушке на соседней подушке, еще и дверь в спальню не запереть вчера. На всякий случай прислушалась к своим ощущениям, в пансионе говорили, что супружеский долг для женщины – это очень болезненная процедура, но я чувствовала себя как обычно. Болела только голова, но это наверняка остатки вчерашней мигрени.
На сегодня планов у меня не было, поэтому я позволила себе поваляться в ванной, не торопясь одеться и спуститься в столовую на завтрак. А вот тут меня ждал сюрприз – письмо из академии, мне необходимо было явиться на общий сбор группы завтра, а также предоставить документы в канцелярию. А я о них совершенно забыла, так и не съездила к тетке. Встречаться с ней мне совершенно не хотелось, почему-то с недавних пор в душе появилось иррациональное чувство опасности. Но что мне может сделать тетка? Она уже не мой опекун. Наоборот, надо поехать и сказать, чтобы она выметалась из моего дома, и сыночка-пьяницу своего забирала. От воспоминаний о двоюродном брате меня пробрала дрожь, и понимание того, что надо с собой взять охрану.
***
Никогда не была впечатлительной барышней, обмороки, слезы, истерики и депрессии прошли мимо меня. В пансионе я всегда поражалась, как некоторые мои подруги могли устроить драму на пустом месте, но при этом безропотно терпеть моральные издевательства воспитателей. Заноза, порезанный палец, подвернутая нога и прыщик на лбу - удостаивались слез, разрыв помолвки – попытками покончить жизнь самоубийством. А когда настоятельница заставляла нас часами стоять на коленях на службе в честь какого-нибудь святого или соблюдать пост, при это необходимо было учиться и выполнять прочие обязанности, это воспринималось всеми молча и трагической обреченностью. Одна я вечно пыталась добиться справедливости, за что и получала больше всех. Но я быстро поняла, что наказания мне не нравятся, поэтому стала бороться за наши права хитрее. Все догадывались, что ту или иную каверзу сделала я, но доказать не могли, поэтому и наказывали меня уже не розгами, а какой-нибудь мало приятной работой. Я возмущалась несправедливости, мстила, меня опять наказывали, и такое противостояние продолжалось из года в год. При этом я была лучшей ученицей, у меня был стимул учиться – стать настоящим магом.
И вот я без пяти минут студентка самой лучшей академии (на самом деле я ничего узнать об учебном заведении не удосужилась, а лучшей ее считала, потому что там буду учиться я), еду домой в сопровождении охраны и боюсь. Да-да, все эти размышления у меня из-за нервозности и страха, иррационального и необъяснимого. Вида я, конечно, не подавала, нос задирала повыше, на окружающих из кареты поглядывала свысока, но сердце взволнованно билось, а кончики пальцев чесались, как перед выбросом магии. Ну нет, это уже никуда не годиться! Соберись, Магда! Что ты раскисла?! Привыкла за месяц к спокойной и сытой жизни?! Мне стыдно за твое малодушие! Получается отец был прав, когда мечтал о сыне, о наследнике?
Привычное раздражение от воспоминаний детства вытеснило страх, пальцы сами сжались в кулаки. Я не хуже мужчин! Нет, я даже лучше, умнее, хитрее и, естественно, красивее. А еще я обязательно стану самым сильным и успешным магом, и тогда уже никто не посмеет снисходительно относиться к женщинам.
Самовнушение помогло вернуть самообладание дальше уже ехала в относительном спокойствии. Ехать пришлось дольше, чем я думала, а все потому, что дом Алоиса располагался в историческом центре столицы, недалеко от королевского дворца. Сам же дворец правильно было бы назвать резиденцией, потому что он занимал огромнейшую территорию. Вокруг дворца был большой парк, несколько оранжерей, множество зданий, служивших резиденциями для посольств стран Содружества, а может, и для чего-то еще. А вот дом моего отца находился в современной части города, там и улице были шире, и заборы ниже, множество торговых лавок и ресторанчиков. Там жили и обычные люди, а не только аристократы.
Как же я соскучилась по людям, по их улыбающимся лицам, по зазывалам у лавок, по играющим детям. Уличный шум, суета, смех или чужие разговоры меня совсем не раздражали, наоборот, чувствовалась во всем этом жизнь, а не тоскливое существование. Оказывается, мне этого очень не хватало, все же в пансионе было не так уж плохо, там я чувствовала себя нужной, там у меня были подруги, практически сестры. Я ни секунды не верила в то, что они обо мне забыли, наверняка, тетка выкидывала письма, которые предназначались мне. Кстати, надо написать новые, и указать адрес Алоиса, думаю, дворецкий мои письма прятать не будет.