***
Гилберт откровенно скучал. Минула необычайно холодная зима, прошла дождливая весна и вот уже лето стучится во все двери королевства, а он не знает, чем себя занять. Когда же такое было? Барон привык, что зиму и весну ему приходилось проводить на границе, защищать людей от набегов диких животных и монстров с заброшенной земли князей Альбы. Но с тех пор, как Агнесс заявила о своих правах и заперла своей волей границу на замок, ни одна тварь носа не показывала из своих джунглей. Барон вздохнул. Прошло уже полгода, а он все не мог забыть девушку. Нет, он не страдал от неразделенной любви и поруганного самомнения, как Роберт, просто иногда Гилберту становилось тоскливо. Особенно часто это случалось после употребления эля или чего-то более крепко. Вот тогда в голову барона лезли разные мысли, которые сводились к одному, что было бы, случись ему раньше других понять, какой клад упал к нему в руки.
Так что на границе делать было нечего, а дома его тоже никто не ждал. Раньше хоть с братом можно было поговорить или выпить, а то и посмеяться над Ламией. А сейчас у Рика совершенно нет времени на родного брата. Конечно, у него любимая жена ждет ребенка, а сам он по горло увяз в работе, развивая странное, но прибыльное дело Агнесс. Того и гляди скоро станет богаче его, Гилберта. Он уже сейчас не берет денег, отказывается.
Иногда барон тоже задумывался о семье, годы идут, а наследника нет. Но мысль, что ему всю оставшуюся жизнь придется терпеть рядом с собой одну женщину, раздражала. Нет, он вряд ли хранил бы супруге верность, но ему хватило бы того, что неизвестная женщина хозяйничала в его доме. Хотя почему неизвестная, Алурилиана уже всем рассказала об их помолвке. И ведь назад свое обещание не возьмешь, родовое кольцо не отберешь, прикрываясь чрезмерным возлиянием горячительных напитков. Это было почти сразу после похода в земли Агнесс, они тогда с Робертом сильно напились и пустились во все тяжкие. Для Гилберта все закончилось головной болью, легкой потерей памяти и нежданной помолвкой с Алурилианой. И вот уже несколько месяцев он бегает от своей невесты, оттягивая свадьбу. Сегодня они должны были предстать перед королем, чтобы он благословил их помолвку, но барон смог сбежать и затеряться среди многочисленных комнат дворца.
- Гил? Какими судьбами? – заглянул в кабинет Алоис. Еще со времен учебы они частенько собирались втроем в этой отдаленной комнате.
- Такими же, как и ты, - буркнул Гилберт и с тоской посмотрел на початую бутылку вина. Он-то был уверен, что ему этого хватит, но с приходом менестреля становилось понятно, что на двоих бутылки будет маловато. Не хватало, чтобы еще и Роб приперся.
- Что, тебя тоже заставляют жениться? – округлил глаза менестрель, падая в соседнее кресло и протягивая руку к бутылке. – О, Илирийское красное, мое любимое.
- А тебя что, опять заставляют?! – удивился Гил, вспоминая, чем окончилась прошлая попытка короля женить непутевого племянника. – Кому ты на этот раз перешел дорогу?
- Звезды сошлись против меня, - вздохнул Алоис. – А самое обидное, было бы за что! Я же невинен, как младенец, и чист, как посланец небес.
- То есть за последние полгода в порочащих связях замечен не был, - хмыкнул барон, заинтересовавшись, кем столько времени увлекался менестрель, что забросил своих фавориток.
- Да, все так и было, но моим родителям не терпится понянчить внуков, вот матушка и обратилась за содействием к сестре. А ты же знаешь, наш король ни в чем не отказывает королеве, - тяжело вздохнул Алоис.
- Можешь говорить спокойно, нас никто не подслушивает, - хмыкнул Гилберт, который не готов был слушать витиеватые речи менестреля всю ночь.
- Уверен? Хотя это неважно, меня просто поставили перед фактом, либо я в кратчайшие сроки нахожу себе невесту сам, либо это сделают родители, - тоскливо произнес герцог и одним глотком осушил бокал с вином. В любой другой раз он никогда не поступил так кощунственно по отношению к этому божественному напитку, но не сегодня. Жениться менестрелю не хотелось от слова совсем, тем более он понимал, что кого попало король не одобрит. А на тех девиц, что предлагали родители, Алоис вообще смотреть не мог. Молодой герцог привык к ярким раскованным женщинам, его не прельщало всю жизнь прожить с блеклой стеснительной девицей, которая еще и будет закатывать ему истерики и сцены ревности. Но и брать в жены одну из своих любовниц, Алоис не стал бы, ведь если они с такой легкостью падали в его постель, значит, других мужчин тоже не обойдут вниманием. Как часто бывает, беспутный ловелас сам был жутким собственником.