— До того, как это случилось с отцом, она ее очень любила, а потом… даже не знаю. Они с дедушкой меня навещали, но… что называется, щадили мои чувства. Сейчас я подозреваю, что психиатр, у которого они консультировались по поводу моего состояния, посоветовал им не затрагивать эту тему.
— Тебе было так плохо? — участливо спросила Айрин.
— Да, месяц я не мог уснуть без снотворного и кричал во сне. Не мог есть, меня все время тошнило. Две недели я пролежал в постели, у меня было что-то вроде горячки. Я очень любил отца и чуть не сошел с ума.
Дональд присел на диван. Айрин придвинула свой стул поближе. Она провела рукой по его щеке, Дональд задержал ее пальцы и нежно сжал их. Айрин наклонилась и поцеловала его в губы. Он обнял ее и впервые поцеловал с такой страстью, что у обоих закружилась голова.
Через некоторое время он с трудом отстранился.
— Если я хочу успеть на утренний рейс, лучше уйти немедленно.
— Я все-таки советую не сбрасывать мать Синтии со счетов, хоть она и алкоголичка, — с трудом возвращаясь к разговору, возразила Айрин.
— Но вряд ли она запомнила, даже если и видела что… Это не имеет смысла, Айрин.
— Возможно, ты и прав, — согласилась она.
— Ну, мне пора. Спокойной ночи.
— Больше снотворное тебе не понадобится?
— Надеюсь, что нет.
Они подошли к двери, и Дональд снова обнял ее.
— Увидимся послезавтра.
— Я люблю тебя.
Он поцеловал ее очень мягко и, простившись, вышел из номера.
Уже ложась спать, Айрин услышала телефонный звонок. В недоумении она сняла трубку.
— Айрин? Это Гейл!
— О… добрый вечер. Я думала, что вы уже покинули Нью-Йорк.
— Так оно и есть. Я звоню из Швейцарии, здесь в клинике находится моя мать.
— Да, Дональд говорил мне. — Сердце Айрин, казалось, подпрыгнуло на месте. — С ней что-нибудь…
— Нет-нет, я по другому поводу. Не знаю, как отреагирует на это Дональд… Я решила сказать сначала вам. Хотя это может ровным счетом ничего не значить, но… я сочла нужным передать вам свой разговор с матерью. Обычно она все время молчит или болтает о какой-то чепухе, но сегодня вдруг вспомнила кое-что… относительно Синтии и Фрэнка.
— Неужели?! — Айрин охватило непонятное волнение.
— Вы ведь знаете, что она жила у них в то время. Когда погиб Фрэнк, мама все время плакала, была в истерике… словом, ничего связного не произносила. Иногда спустя какое-то время она порывалась что-то сказать, но тут же забывала об этом… Но сегодня вдруг… она сказала нечто весьма странное, Айрин.
— Да? — Девушка на другом конце провода затаила дыхание.
— В тот день, когда Фрэнка нашли в саду мертвым… мама видела кого-то в саду. Она заявила, что за несколько минут до приезда полиции чья-то тень промелькнула около беседки. Я лично думаю, что ей показалось. Она ошеломила меня сегодня, ни с того ни с сего заговорив об этом, но я решила передать вам.
— Гейл, извините, но не могли бы вы сказать, что ваша мать делала в саду?
— Кажется, выпивала в укромном местечке. Она уже собиралась идти в дом, но заметила кого-то.
— Она уверена?
— Понятия не имею. Я пыталась расспросить ее. Она повторяет только: «Кто-то пронесся так быстро, как солнечный луч. Как привидение. Даже шагов почти не было слышно, только стоны Фрэнка».
— Мужчина или женщина?
— Она ничего не разглядела, только какую-то тень. Боюсь, что ей это померещилось спьяну, — с сожалением сказала Гейл.
— Спасибо, Гейл, я вам очень признательна. Вы правильно сделали, что позвонили мне.
Айрин повесила трубку. Какая-то тень… ни шагов, ни очертаний, ничего конкретного. Кто же стоит за всей этой историей?
Часть 3
СИНТИЯ
1
— Синтия, ты должна все хорошенько взвесить.
— Я все решила, бабушка. Я хочу сохранить ребенка.
Миссис Мортон подняла брови.
— Ты еще сама ребенок.
— Вот и будет с кем взрослеть.
Бабушка и Гейл переглянулись. Эта тема была болезненной для Синтии. Но ведь ей только неделю назад исполнилось семнадцать.
— А что думает об этом Фрэнк? — Гейл решила зайти с другой стороны.
— Он согласен. Мы скоро поженимся, — твердо сказала Синтия.
Она была упряма, как и ее дед. Миссис Мортон пока ничего не сказала мужу. Он наверняка поддержит любимую внучку. Хорошо, что хоть Гейл на ее стороне. Девчонка еще не закончила школу, а собирается родить. Ничего глупее не могла придумать.
Гейл понимала состояние сестры, но бабушка права. Зачем в ее возрасте осложнять себе жизнь? Ей уже двадцать один, а она еще и не думает о подобных вещах.