С принятием подобного решения сделалось легче на душе, а прежнее чувство разочарования скрасилось радостным предвкушением того, что они просто будут дружить.
Джеймс отправился на поиски Эрика, но путь ему преградил ординарец.
— Вход воспрещен, сэр. Только для служащих контрразведки.
— Что за бред! Я здесь работаю.
— Из соображений безопасности.
— Черт побери, мы же союзники!
Джеймс попытался оттеснить ординарца, но тот — поскольку, как стало очевидным, как раз и приставлен был здесь в качестве стража, — также стоял на своем.
— Джеймс! — Эрик, заслышав знакомый голос, выскочил из кабинета. — В чем дело, дружище?
— Прежде всего в том, что я не могу попасть в собственное помещение.
— Это лишь временная предосторожность, — заверил его Эрик. — Просто на виду разложены некие документы деликатного свойства, только и всего.
— Настолько деликатного, что надо скрывать от союзников?
Эрик развел руками:
— Бюрократия! Сам знаешь, кому-то что-то взбрело в голову, спустили приказ, а мы, жалкие пигмеи, должны разбираться. Что у тебя за срочность?
И, подхватив Джеймса под руку, Эрик повел его в соседнюю комнату.
— Я о миссис Пертини.
Эрик выгнул бровь.
— Красавице Ливии? А в чем проблема?
— Ты обучаешь ее английскому. Или скорее, — саркастически сказал Джеймс, — американскому, что вовсе не одно и то же.
Эрик пропустил колкость мимо ушей.
— Между нами говоря, Джеймс, я надеюсь обучить ее гораздо большему, — сказал он с ухмылкой. — И что?
— Ты назвал ее сексбомбой.
Эрик расхохотался.
— Едва ли это красиво с твоей стороны, — отрезал Джеймс. — Ты обратил внимание, что она — миссис Пертини? Что она замужем?
— Так ведь ее муж погиб, — вставил Эрик и, заметив, как Джеймс изменился в лице, добавил: — Ты не знал? Он воевал на стороне немцев, его убили в России.
— Вот как…
— Хотя к моменту его гибели она не видалась с ним целых четыре года. Что должно было стать известным и тебе, если бы ты позаботился задать ей соответствующие вопросы.
Верно: Джеймс взял Ливию на работу, даже толком ничего о ней не разузнав.
— А ведь она, Джеймс, может быть немецкой шпионкой, — сказал Эрик, наслаждаясь его растерянностью. — И сюжет из ее досье насчет участия в партизанском движении вызывает некоторые тревожные сомнения.
— На Ливию заведено досье?
— Досье имеются на всех, — загадочно сказал Эрик. И хлопнул Джеймса по спине. — Ну, теперь, когда твоя британская галантность полностью удовлетворена, даешь мне добро на уроки языка для леди? — Он прищурился: — Если только на кое-что менее галантное не нацелился сам?
— Разумеется, нет! — презрительно бросил Джеймс.
— Вот и договорились. Блюди себя для своей… как ее?
— А? Ах, да… Джейн.
— Блюди себя для Джейн!
Джеймс пошел обратно к своему письменному столу, намеренно проигнорировав стража, по-прежнему стоявшего начеку перед дверью в американское ведомство. Его распирало от бурного ликования. Ливия не замужем! Теперь оставалось только устранить некоторое неудобство, связанное с воображаемой помолвкой и Джейн, и тогда можно начать ухаживать, и чем скорее, тем лучше, — учитывая, что Эрик обошел его на круг.
Избавиться от Джейн было нетрудно. Многим с родины то и дело приходили письма, в которых их извещали об отставке. Нет, решил Джеймс: пусть будет не измена, пусть будет трагическое сообщение о кончине. Например, Джейн разнесло на куски от взрыва бомбы, или ее скосило пулеметной очередью с «Мессершмитта». Затемнение дает громадный выбор возможностей для фатального исхода: автомобили с потушенными фарами, темные улицы без фонарей уже столько раз становились причиной гибели людей, что придумать очередной случай не составляло труда. Или, может, сочинить что-то более героическое. Джейн, выполняя секретную миссию, высадилась с парашютом на территории Франции, и там ее схватили фашисты… Джеймс старательно перебирал в уме всякие варианты, как вдруг, точно громом, его поразило страшное прозрение. Он же брачный офицер!
Вспомнились слова Джексона, сказанные ему в его первый же день в Неаполе. Вы должны служить положительным примером. Можно представить, что сказал бы майор Хеткот, если бы Джеймс сам подал прошение на брак с итальянкой!
Разумеется, некоторые офицеры заводили с итальянками связь, не имея в виду жениться. Но это вовсе не то, что ухаживать за женщиной, зная наверняка, что брак с ней невозможен. Джеймс подозревал, что в любом случае поблажки, оказываемые прочим офицерам, скорее всего ему в его положении не светят. Высшее командование вряд ли одобрит, чтобы брачный офицер открыто заводил как раз те отношения, которые призван пресекать.