Пытаясь привыкнуть к своей новой роли и почувствовать себя как дома, Лена собрала грязные рубашки любимого и, в очередной раз перечитав инструкцию, решила их постирать самостоятельно. Побулькав и покрутив барабаном, машина внезапно затихла и начала задумчиво пощелкивать своими умными внутренностями. Через полчаса щелчков Лене стало ясно, что агрегат впал в кому и требует постороннего вмешательства. Она, понадеявшись, что примитивная хозяйственная деятельность сблизит ее с Олегом, которого она продолжала воспринимать как памятник на площади — величественный и недоступный, размечталась о том, как он будет благодарить ее за чистые рубашки, но это досадное недоразумение кардинально нарушило ее планы и выбило из колеи. Сидя перед иллюминатором, словно капитан космического корабля, она обозревала загадочную темную неизвестность за толстым стеклом, заляпанным пузырями, и осторожно дергала ручку: машина отдавать белье отказывалась. Старательно отгоняя настырную мысль «не судьба, все против меня», она пошуршала инструкцией и начала осторожно порциями сливать воду в маленькую мисочку. В течение часа она носилась с этим наперстком из кухни в ванную. Мыльная вода мелкими каплями чертила траекторию ее перемещений. Пару раз поскользнувшись и один раз смачно шлепнувшись, Лена опустошила чудо современной электроники, призванное облегчить тяжелый быт нормальной женщины. Нормальным, может, оно и облегчало, но только не ей. Насладившись своим торжеством над измочаленной Леной, машина снисходительно чавкнула и открылась. Лена, переборов желание пнуть ненавистный агрегат, пощупала совершенно сырые и мыльные рубашки.
Отвергнув идею постирать их в кухонной раковине, она заглянула в ванную и задумчивым, оценивающим взглядом пробежалась по джакузи.
— В принципе, если включить режим массажа, то получится та же стирка, — решила она, содрогнувшись от собственной сообразительности. Поскальзываясь на мокром полу, она перетащила рубашки в ванну. Распластавшись по дну, они печально ждали своей участи. Лена устала так, что ей тоже хотелось лечь и покачаться под вибрирующими теплыми струями, но пришлось уступить. Она включила воду и, бормоча, поплелась в кухню вытирать пол.
— Зато пол с мылом вымыла, — успокоила она себя и без сил опустилась на стул. Но уже через секунду, подкинутая воспоминанием о недостиранных рубашках, она прискакала в ванную. Вода еще не перелилась, но чудовищная шапка пены уже заползала на бортик.
— Да что ж это такое? — в сердцах выкрикнула Лена и в отчаянии шлепнула ладошкой по кружевной куче пузырей, выпирающей над ее ноу-хау.
Сначала она попыталась их придавить, потом полопать, потом начала перекидывать в раковину. Пузыри оказались на редкость устойчивыми, и борьба с ними отняла у юной хозяйки последние силы. Когда они наконец-то были побеждены, она, в ужасе посмотрев на часы, поняла, что не успевает завершить мероприятие до возвращения Олега. Первый раз за их недолгую совместную жизнь ей захотелось, чтобы он задержался на работе.
Вернувшийся, как назло, вовремя кавалер застал любимую девушку за немыслимым занятием: отклячив пятую точку, она, стоя в неглиже, перевесилась через бортик джакузи и в этой неудобной позе чем-то плескала и булькала. Полюбовавшись на тыл, он привстал на цыпочки и заглянул через Ленино плечо: в ванне готовился какой-то сюрприз. В пузырях плавали тряпки неизвестного назначения, а Лена увлеченно гоняла их по воде.
Олег быстро разделся и, на цыпочках подкравшись к Лене, обнял ее, шепнув в ухо:
— Ныряем на счет «три»!
Припечатав губы юной русалки поцелуем, он, невзирая на страшно выпученные глаза, начал заваливать ее в ванну. Девушка почему-то сопротивлялась так, словно ее собирались закинуть в растворитель. Краем глаза он зацепился за яркую бутылочку пятновыводителя и от неожиданности выпустил Лену. То, что девушка использовала в качестве пены для ванной пятновыводитель, говорило не в ее пользу. Пузырей, конечно, много, но подобных экспериментов над собой он допустить не мог.
— Там порошок! — заверещала она, размахивая руками, едва только Олег отлепился от нее, дав возможность вздохнуть.
— Порошок?! Ты с ума сошла? Мало того что пятновыводитель, так еще и порошок! Что за больные фантазии?
— Какие фантазии? — заорала Лена, с содроганием представляя последствия совместного купания в этой адской смеси. — Я белье стираю!
Она стирала белье в джакузи. Олег потер лоб, потом похлопал себя по щекам. Не удовлетворившись результатом, он сильно ущипнул себя за руку. Полуголая Лена в комплекте с пузырящейся ванной не пропадала. В страшном сне итальянским дизайнерам не могло присниться, с какой целью могут использовать их шедевры в далекой и дикой России.
Судя по выражению лица, Олег явно не был ей благодарен за подвиг. Более того, он смотрел на нее с тихим ужасом в глазах.
Лена поспешила объяснить ситуацию, чтобы он не подумал, что завтра она будет колоть пультом от домашнего кинотеатра орехи или варить в чайнике суп из кубиков. После подробного рассказа про сломавшуюся машину голый Олег, чувствуя себя последним идиотом, ушагал в комнату одеваться. Вечер был безнадежно испорчен. Лене захотелось домой к маме, на свой старенький диванчик. Соответствовать новой жизни и новому уровню материального достатка категорически не получалось.
Рассказывать обо всем этом Светке бесполезно. По ее мнению, мужика украшает кредитка, обладая которой, он может не иметь больше никаких других достоинств. Толстый кошелек перешибет любой, даже самый богатый и изысканный, набор недостатков. Но это вовсе не значило, что она охотилась на богатых. Она охотилась на мужиков вообще, как доисторический охотник, которого послали за дичью на обед: медведь — хорошо, но и из тощего зайца, если таковой попадется, тоже можно что-нибудь сварить. К огромному сожалению Карякиной, современные зайцы тоже бегали очень быстро, и догнать их не представлялось возможным, не говоря уже про медведей, которые нагло проезжали мимо, наглухо отгородившись от одинокой Светки тонированными стеклами своих иномарок.