Ошеломленный, Деймон смотрел во все глаза, когда утренний свет обнаружил Джейн в отчаянных объятиях Гарольда Уэстбриджа, второго сына кузена, которого он едва знал. Слезы текли по лицам обоих. Должно быть, Джейн встречалась с ним, когда он провалился. Если бы Софи не увидела их, то Гарольд мог бы утонуть. Джейн была почти бесполезна.
– Помогите им войти в дом, – попросил он Софи. – Доббс должен был приготовить ванны. Затем выясните, почему никто не знает об этой привязанности. Гарольд не относится к неподходящим женихам. Я буду в кабинете.
Ощущая головокружение от недостатка сна, потрясения и холода, граф направился в дом.
– Они хотят пожениться, – напрямик объявила Софи спустя полчаса. – Но Джейн боится своего отца. Она страшится, что тот запретит этот брак.
– Что, черт возьми, не так с Гарольдом? – Деймон вскочил и начал вышагивать по комнате.
– Ему едва исполнилось двадцать, и он все еще в университете, у него ограниченные перспективы на будущее. Ей двадцать один год. Какой отец одобрил бы такой брак? Гарольд попытался поговорить с лордом Портлендом в прошлом месяце, но Портленд не дал разрешения на визит, решив, что Гарольд пытается увидеться с Сесили. Он не может поверить, что кто-то хочет встретиться с Джейн.
Деймон вполголоса выругался.
– Почему Гарольд просто не попросил ее руки?
Она покачала головой.
– Он еще более робкий, чем Джейн, и ее страхи передаются ему. Они влюблены друг в друга, но ни один из них не может похвастаться твердостью характера.
– Я поговорю с Портлендом. – Деймон вздохнул. – Если он отчаянно старается сбыть Джейн с рук, то едва ли станет возражать против разницы в возрасте. Я могу предложить Гарольду должность, благодаря которой он сможет неплохо содержать себя и жену.
– Я так и думала, но Джейн так привыкла скрывать свои мысли, что не могла заставить себя подойти к отцу. – Софи положила ладонь ему на руку, остановив его беспокойные метания. – Что вы будете делать теперь?
– Я не знаю.
– Полагаю, вы могли бы замесить все имена в рождественский пудинг и посмотреть, кто окажется в вашем куске, – проговорила она, покачав головой. Запах пудинга, погруженного в кипящую воду над огромными кострами, которые повар устроил в кухонном дворе, проникал сквозь закрытые двери и заклеенные окна.
– Слишком поздно готовить пудинг. – Деймон попытался ответить ей таким же легкомысленным тоном, но его голос дрогнул. – Проклятие, Софи, кажется, что у меня внутренности завязываются узлом, – всхлипнув, признался он, притягивая девушку к себе, чтобы ощутить ее тепло. – Понятия не имею, что мне делать.
Ее руки обхватили его за талию. Сочувствие теплым коконом окутало Деймона. И покой. Он подавил желание поцеловать ее или даже спрятать лицо в ее волосах, не желая злоупотреблять ее дружбой. Но он не мог отпустить ее. Она так отчаянно нужна ему сейчас, поэтому Деймон позволил себе прижаться щекой к ее макушке, в то время как слезы текли по его щекам и увлажняли ее волосы.
Четверть часа прошла в молчании, после чего Софи наконец-то разомкнула объятия, погладив его по спине перед тем, как отстраниться.
– Подождите еще год, – посоветовала она, прежде чем ускользнуть наверх.
Софи постаралась не думать о проблемах Деймона, твердо решив наслаждаться этим днем. Она не праздновала настоящее Рождество уже двадцать лет – лорд Тамфилд не верил в традиционные празднества, так что запретил проводить их в своем поместье. Поэтому девушка с радостью предвкушала это Рождество. Выпавший снег сделал праздник еще более особенным.
Атмосфера стала более легкой, чем вчера. Деймон дал понять, что не присоединится к компании гостей до ужина, так что состязание было закончено, и все могли свободно праздновать.
Конечно же, это не остановило гостей от предположений по поводу того, кто выиграл, но враждебность исчезла. Когда они направились собирать зеленые ветви, дети бегали туда и сюда, бросаясь друг в друга снежками. Их возбуждение оказалось заразительным.
Софи вызвалась срезать остролист, частично потому, что помнила, как отец поднимал ее высоко вверх, чтобы она могла срезать ветки падуба в Шелдон-Парке. Его толстые перчатки полностью скрывали ее руки, защищая от острых колючек. Другие гости собирали плющ, еловые ветки и пучки омелы. Слуги грузили добычу на телеги и раздавали шоколад, подогретый на гудящем костре.
Несколько человек заметили отсутствие Джейн. Слухи утверждали, что ее отец встречается с Деймоном. Кое-кто нахмурился в ответ на такие разговоры, но у большинства внимание сосредоточилось на Рождестве. К тому времени, когда они вернулись в аббатство, праздничное настроение стерло последнее напряжение.
– Я сделаю ветку поцелуев для парадного зала, – со смехом вызвалась мисс Смайт-Адамс.
– Нам понадобится еще одна в утренней комнате.
– И в каждой гостиной.
– И в вестибюле.
– Будет ли этого достаточно?
– Не следует ли нам сделать по одной такой ветке для каждого общественного помещения? – спросила Софи, вспомнив, как отец и мама весело проводили время под ветками поцелуев за месяц до того, как он умер.
– Чудесная идея, – согласился Генри, со смехом по очереди разглядывая каждую из дюжины леди. – И еще одну над столом у Уэстлейка. Сегодня вечером она ему понадобится.
– Почему бы и нет? – согласилась леди Уэстлейк. – У нас достаточно рук и зелени.
Генри усмехнулся перед тем, как возглавить джентльменов во время еще одной экспедиции.
– Я начну делать гирлянду для лестницы, – проговорила Софи.
– Я могу завязывать банты, – робко предложила мисс Филдинг. Мисс Трэвис и мисс Лофтон бросились ей на помощь.
Слуги разгрузили три полные телеги зелени, но когда так много рук взялось за работу, кучи начали быстро таять. Софи, приступив к работе, начала напевать. К ней присоединились другие, их голоса наполнили воздух музыкой. Дети смеялись, их неловкие пальчики не столько помогали, столько тормозили работу, но никто об этом не беспокоился.
Перед тем, как последняя порция зелени заняла свое место, мужчины вернулись со святочным поленом. Потребовалось почти двадцать человек, чтобы поместить его в камин, готовясь зажечь сразу после церкви. Когда гости собрались, чтобы восхититься поленом, они запели еще одну песню. Слуги разносили пунш. Наступало Рождество, время веселья.
Софи дорожила каждым моментом этого дня, сохраняя воспоминания, чтобы они поддержали ее во время завтрашней печали. Деймон объявит о своем решении за ужином, что разобьет ей сердце, хотя она никогда не позволит ему заподозрить это.
Почему он все еще хочет сделать это? Софи ощущала его боль во время тех восхитительных моментов единения, когда он обнимал ее сегодня утром. Граф слишком сильно тревожится и чересчур серьезно относится к своим обязанностям. Не важно, как упорно она станет протестовать, Уэстлейк все равно выберет жену этим вечером, хотя и понятия не имела, кого именно. Остаток его жизни пройдет в одиночестве, потому что здесь нет ни одной леди, которая была бы достойна его.
Но Софи отбросила эту мысль в сторону. Канун Рождества – это время веселья. Они готовятся праздновать рождение младенца, которое обещает мир и спасение для всех, кто готов принимать подарки.
Деймон ходил взад-вперед по кабинету, бесцельно размышляя о том, протрет ли он дыры в ковре перед тем, как закончится этот день. Он не мог усидеть на месте. По крайней мере, постоянное движение служило оправданием тому, что у него кружилась голова.
Граф топтался на одном месте как мысленно, так и физически, с тех самых пор, как Софи оставила его. Те же самые аргументы, те же обязательства, те же причиняющие неудобство факты. Сколько раз его мысли устремлялись по тому же протоптанному пути?
Музыка и смех заставили вибрировать стену кабинета, смежную с парадным залом, и вывели его из задумчивости. В аббатстве не было празднования с того июньского дня, когда его отец представил всем свою неожиданную невесту. На протяжении тридцати лет семья собиралась на Рождество, крещения, свадьбы и дни рождения. Но самым близким к веселью оказывались лишь вежливые смешки.