Я шепнула отцу, что пора бы нам откланяться, поскольку Фира уже отключился.
Мы поблагодарили хозяина, то есть Саньку, за гостеприимство, попрощались с гостями и, не дожидаясь скандала, забрали спящего старичка (Степка подхватил его на руки) и благополучно отбыли домой.
Наутро Фира с тетушкой развили бурную деятельность каждый на своем фронте. Тетей Викой на завтрак были поданы свежеприготовленные вареники, за что она получила по одному поцелую от каждого из нас. А Фира выдвигал одно предложение за другим на тему: «Как поймать злоумышленника».
— Предлагаю выставить ночной дозор, — Фира с самого утра изъяснялся на чистом русском языке. — Будем дежурить по очереди по три часа.
— Я в «Конька-Горбунка» играть отказываюсь, — промычал отец, наворачивая вареники.
— Ну, кроме тебя, — парировал Фира, — в доме, слава Богу, есть еще настоящие мужчины.
— Вот-вот, ты и дежурь всю ночь, а днем отоспишься. По крайней мере, в доме тише будет. Вика, положи-ка мне еще твоих дивных вареников, — протянул отец тарелку.
Фира замолчал и, обиженно сопя, тоже принялся за завтрак. Даже маленькая Дулька уплетала в углу вареники со сметаной. С приездом родственников из Киева даже у собаки началась человеческая жизнь, чего уж говорить про нас.
После завтрака Фира куда-то исчез. Димка и ребята отправились на речку, а отец с тетей Викой сели поболтать на террасе.
Наступила благостная тишина, нарушаемая только визгом пилы и стуком молотков, доносящимися со стороны строящейся бани. Но эти звуки мне не мешали, а, напротив, приносили умиротворение, и я отправилась в свою комнату в надежде немного поработать.
Я сейчас готовлю коллекцию кукол, одежда и прически которых в точности отражают моду, царившую в обществе дам и кавалеров при французском дворе середины семнадцатого века. Мама прислала мне из Парижа потрясающую книгу по истории французского костюма с изумительными иллюстрациями.
Я включила магнитофон, музыка способствует творческому настрою, и занялась работой.
Несколько часов пролетели совершенно незаметно.
От моих занятий меня отвлекли мальчишки, вернувшиеся с речки, и в доме сразу стало как-то шумно.
Сначала ко мне в комнату заглянул Степка, потом Димка, потом тетя Вика стала созывать всех обедать.
Короче, я поняла, что работать мне уже все равно не дадут, и вышла в столовую.
Тетушка завершала обряд священнодействия над каким-то салатом, а отец читал ей вслух газету. Вечно голодные мальчишки уже сидели за столом и, клацая зубами, призывали остальных домочадцев не тратить время попусту, а присоединиться к ним.
Мы расселись вокруг стола, заняв свои места, и тут обнаружилось, что нет Фиры.
— Где старик-то запропастился? — спросил Димка. — Ушел куда-нибудь?
— Да вроде никуда не уходил, — ответил отец. — Мы с Викой на террасе сидели, он из дома не выходил.
— Фира! — крикнул во все горло Степан. — Выходи, хуже будет!
Ответа не последовало.
— Ребята, поищите деда в саду, — попросила я Сережку со Степкой, — а я здесь посмотрю.
Я заглянула в комнату для гостей, в кладовую, на всякий случай в ванную. Фиры нигде не было. Не обнаружив старика внизу, я поднялась на второй этаж и стала заглядывать подряд во все комнаты. Но там тоже было пусто.
И тут у меня над головой раздался шорох. Я вскинула голову, но, естественно, ничего особенного не увидела — потолок как потолок.
Шорох повторился, как будто наверху на чердаке что-то тащили по полу.
Я вмиг покрылась холодным потом и на цыпочках начала красться к лестнице.
Спустившись на полпролета вниз и свесившись через перила, я стала знаками звать Димку и отца подняться на второй этаж.
На чердаке кто-то был.
Мы стояли, задрав головы, и прислушивались к странным звукам.
И вдруг там наверху кто-то громко чихнул, помянул Матку Боску, и над нашими головами протопали чьи-то ноги.
— Фира! — крикнул Димка. — Ты, что ли? — И он стал подниматься по лестнице на чердак.
Ноги протопали в обратном направлении, и голос Фиры заплакал в щелку люка:
— Я это, я! Спасите!
Димка приподнял плечом крышку люка, открыл ее полностью, и в то же мгновение на него вывалилось маленькое чрезвычайно грязное существо с всклокоченными волосами.
— Свят-свят, — перекрестилась тетя Вика. — Домовой!
«Домовой» висел на Димке, цепко ухватившись за его шею, и громко плакал. Отцепить его мы смогли только на первом этаже.
— Фира, что ты там делал? — спросил отец. — Почему не отзывался? Мы же тебя звали.
— Это я вас звал, стучался полдня, а вы все не шли, — всхлипывал старичок, размазывая слезы по грязным щекам.