— Поняла. Чего ж тут не понять? — Я продолжала диктовать:
— Два — «а», три — «и», четыре — «о»...
— Это во что вы тут играете? — нарисовался в дверях Фира. — В лото? Я тоже буду.
— Шулеров не принимаем, — сурово ответил отец, — иди погуляй.
— Кто шулер-то? — взвился Фира. — Сам играть ни во что не умеет...
Он покружил вокруг стола, заглядывая в наши листки, и простодушно спросил:
— В «балду», что ли, играете?
— У тебя и игры-то дурацкие: «дурак» да «балда».
— Кеша, ну шо ты взъелся на меня? — начал увещевать отца Фира. — Я в любую игру могу играть, только научите. Можно, я с вами сяду?
— Нет, дед, — ехидно ответил отец. — Все места заняты.
— Фира, мы не играем, — прервала я свою диктовку, — а пытаемся расшифровать поваренную книгу.
— А что ее шифровать? А если что непонятно, у Викуси спросите.
— Фира, сядь и не мешай. Так... я диктую дальше.
Я опять начала диктовать буквы, а Димка, отец и мальчишки — записывать.
Фира недолго наблюдал за процессом и вскорости потребовал, чтобы ему тоже выделили лист бумаги, он тоже будет записывать.
— Фира, — попытался объяснить ему Степан, — буквы помечены только четырьмя разными значками, вот мы вчетвером и записываем, а ты — пятый.
— Ага, — обиделся старик, — намекаешь, что я лишний?
— Фира, — подала голос тетушка от плиты, — не мешай людям, иди лучше мне помоги.
— А пускай тебе Марьяночка поможет, а я вместо нее буду буковки читать.
— Так... дед не даст нам ничего делать. — Степка встал из-за стола. — Иди сюда, игрок, садись, пиши. Твой номер — третий. Понял?
— Понял, понял, понял. — Фира уселся на Степкино место и с важным видом приготовился писать. Но, поскольку по старости лет он уже страдал дальнозоркостью, то без очков делать этого не мог, а бежать на поиски своих окуляров боялся, вдруг его место займут, а второй раз за стол уже не пустят. Дед аж запрыгал на стуле и заверещал в сторону кухонного отсека: — Викуся, немедленно дай мне очки!
Тетушка от неожиданности даже что-то там уронила и почти бегом принесла старику свои очки. Фира нацепил их на нос и теперь уже полностью был готов участвовать в общем процессе. Очки, правда, были ему великоваты и постоянно съезжали на кончик носа, но Фира всякий раз вовремя успевал их поймать и водрузить на прежнее место, откуда они тут же снова начинали медленно сползать.
Степка поначалу стоял рядом с Фирой и контролировал, правильно ли тот записывает буквы, потом сжалился над стариком и принес ему его собственные очки, чтобы бедолага не мучился.
Занимались мы этим кропотливым трудом часа три с небольшими перерывами. Когда все подчеркнутые буквы из книги были выписаны, мы общими усилиями разбили строки на отдельные слова, но смысла в прочитанном не уловили.
— Так, понятно, что ничего непонятно, — подытожил отец.
— Что же мы три часа зря писали? — огорчился Фира.
— А давайте попробуем прочитать слова в другой последовательности, — предложила я. — Первая буква была подчеркнута одной линией, так? Значит, первое слово читает Димка, второе — ты, папа, третье — Фира, а четвертое — Сережка. Поехали.
Началась читка на четыре голоса, и из нашей абракадабры стали складываться нормальные предложения.
— А ларчик-то просто открывался, — воскликнул отец. — Молодец Марьяшка. Теперь все это надо записать. У кого самый хороший почерк?
— У тети Вики, — сказал Степка.
И был прав, у тетушки действительно очень красивый аккуратный почерк.
— Не надо писать, это же очень медленно получится. Степашечка, принеси, пожалуйста, ноутбук, я наберу текст в одно касание.
Под диктовку мужчин я стала печатать послание от дедушки Дмитрия. Теперь уже было совершенно ясно, что эта шифровка — его рук дело.
Тетя Вика бросила свое любимое занятие — кулинарию и села рядом с нами за стол послушать историю рода Воронцовых. Послание деда Мити было не таким уж и длинным, и я напечатала его довольно быстро. Многое из написанного мы уже знали от Димки, который узнал об этом от мадам Бессьер, а та в свою очередь — от своей матери, Екатерины Алексеевны Воронцовой. Но информация в самом конце письма произвела в наших рядах эффект разорвавшейся бомбы. Дословно текст был следующий:
— В деревне Воронцовке, что в Волоховском уезде Каменской губернии, стоит церковь. В правом приделе имеется подвал, из которого идет подземный ход. В подвале, в нише за вторым камнем от левого угла спрятаны вещи, книги, письма и документы.