Риве стало не хватать воздуха. Она распахнула окна, но этого было недостаточно, тогда девушка выбежала в коридор. Глубокое дыхание снаружи не помогало, закружилась голова. Краем глаза заметив на лестнице силуэты, Рива вернулась обратно в комнату, чтобы никто не застал её в таком состоянии. Сквозняком разметало обёртку подарка, и в глаз попала часть платья. Любопытство кошку сгубило. Рива схватила свёрток и бегом направилась в уборную, плотно захлопнув дверь и включив на всякий случай воду. Словно, Рива - правонарушитель, и сейчас хочет всячески скрыть своё преступление.
Платье село как влитое, никаких аляпистых страз или экстравагантных украшений, всё настолько гармонично и со вкусом, что Рива не могла остановится от разглядывания себя в зеркале: перед ней стоял кто-то другой. Величественный и красивый. Девушка присмотрелась: она узнавала себя, пусть и с трудом. Но дело оказалось вовсе не в платье, оно, как паспарту, всего лишь подчёркивало истинное содержание.
Рива выключила воду, словно лишние звуки мешали созерцать себя. За стеной послышался шорох - нашли! Шум повторился, затем исчез и повторился снова. Нет, это не стражи нравственности; девушка поспешила обратно, собирая в руку молнии, намереваясь спустить их в тех, кто пробрался в комнату, но остановилась, так и не сделав этого.
По середине своей комнаты Рива застала домашнего ангела. Мирисса сидела со слезами на глазах и читала письма от Рашиля. Видимо сквозняк разметал их по комнате, видимо от сквозняка же и распахнулись двери, а тем, кто поднимался по лестнице, всего-на просто, оказалась именно Мирисса. Роковые стечения обстоятельств!
Ангел знала о приближении Ривы, но даже не шелохнулась.
- Я верила тебе, - начала она, не отрываясь от письма. - Я думала, что ты, не такая, как они. А ты оказалась ещё хуже! Я открылась тебе! А ты! Ты воспользовалась этим!
- Что ты здесь делаешь, - тихо спросила Рива. Да, можно быть в ярости от того, что кто-то так самовольно хозяйничал в спальне, но в то же время, Риву поймали, за руку. Рива могла всё рассказать Мириссе заранее, но не стала, никому не стала рассказывать и молчаливо дальше принимала подарки. Да, у Ривы не было явной возможности прекратить их поступление в комнату, но можно было и не хранить.
Ангел помолчала, и, оторвавшись от чтения чужих писем, взглянула на Риваль. Её лицо сказало обо всём: досада сменилась ошеломлением, а оно переросло в гнев, раздражение и зависть.
- Это для него да? - завопила Мирисса. - Для него ты так вырядилась?!
Ангел вскочила и выбежала прочь, а Рива присела на кровать, ей было не по себе. Она не хотела обижать эту девушку, но ситуация складывалась не лучшим образом. Потихоньку хозяйка комнаты принялась собирать разбросанные бумаги: на каждом письме был след от чужих девичьих слёз. Риве стало противно: ангел прочитала каждое. Даже те, что не раскидал ветер. Стопка ушла в прикроватную тумбу, в ящик под замок, а ключ переместился на этот раз к девушке. Рива даже не заметила, как спрятала его в потайном кармашке.
В дверь постучали. Рива вздрогнула: в ряд ли она была готова к продолжению скандала, но тут же успокоила себя - если это была Мирисса, то сейчас в той бы не было столько самообладания, чтобы ограничится лишь стуком. Предположения подтвердились - принесли чай, дабы освежиться перед балом. Девушка приняла чайник и вернулась в комнату, но вслед за ней, подобно урагану, внутрь влетела Мирисса. Лицо ангела ещё не высохло от прежних слёз, но по нему уже бежали новые. Рива не понимала, в чём дело.
- Вот! - Под ноги Риваль покатился пузырёк с жидкостью. - Я не смогла!
На жест ангела хозяйка комнаты вопросительно вздёрнула бровь.
- Это снотворное! - Ревела Мирисса, - Я не смогла! Я хотела тебе подмешать его в чай, но не смогла!
После этих слов девушка рухнула на колени посреди комнаты и зарыдала с новой силой. «Я не смогла», - сквозь слёзы причитала она. На Мириссу накатила истерика, и она никак не могла успокоится. Видимо, слишком много чувств нахлынуло на ангела и той не получилось с ними совладать. Оставалось только выплакать все.
Рива сначала хотела успокоить Мириссу, но памятуя о прочитанных письмах, подняла флакон, переступила сидящую на коленах девушку и вышла из комнаты.
Она шла и задумчиво крутила флакон в руках. Плохо, что у ангела не хватило духу сделать такую подлость. Рива могла спать крепким сном, не переживая об архивисте, подарке Леннарда, приближающемся окончании обучения, ей не нужно было бы думать, что надевать, о чём говорить. Если бы задуманное Мириссой осуществилось, возможно, появился шанс уговорить главную даму, или самого ректора, который подписывал указ об участии де Вон, или же отца, который, явно, не был полностью непричастным к попаданию своей дочери в сезон, об исключении из данного мероприятия. И всё закончилось. Спасительный сон.