ать! Эта пара создана друг для друга. Гудение не прекращалось. Рива старалась в пол уха слушать остальных девиц, оставив остальное для музыки. Ей даже пришлось сделать несколько шагов в сторону, дабы спастись от шквала захлестнувших всех эмоций. Но в прихоти рассмотреть уже знакомого ей незнакомца она себе оказать не смогла. Мужчина очень удобно стоял посреди залы, освещаемый светом всех огней. Высокий, статный, светлые, волосы и глаза. Одет во всё белоснежное: сапоги из белой кожи, белые брюки, белый доломан с серебристыми тесьмами, а ко всему ещё и перекинутый через одно плечо плащ: уж слишком вычурно. Рива не смогла сдержать смешок. На её беду, этот звук пришёлся как раз на конец музыки и отозвался от стен громким эхом. Рива притушила улыбку, но слишком поздно. Пара стальных глаз впились в девушку. Она неожиданно для себя приняла это вызов, решив не пресмыкаться перед клоунами. Для пущего эффекта Рива ещё раз с ног до головы осмотрела мужчину и хмыкнула, вернувшись к глазам. Новая мелодия и поток танцующих пар прервали безогненный обстрел. Леннард нашёл себе новую нимфу и уже кружил её с особым остервенением. Видимо, расплата Риве не предстояла. Да и что, собственно, она сделала? Девушка предалась самопровозглашённой победе. – Вас что-то позабавило? – Жест, приглашающий на танец, не был двусмысленным. Пара стальных глаз смотрела на Риву. Её застали врасплох, а пристальное внимание со стороны дамского курятника заставило принять приглашение. Лишь только девушка вложила свою кисть в ладонь кавалера, по телу прошёлся разряд. Рива нахмурила брови: что произошло? Не менее удивлённое лицо партнёра ответов не давало, но подтверждало, что девушке не почудилось. К стали глаз прибавились искорки заинтересованности. – Я бы всё же хотел узнать причину Вашего недавнего веселья, – голос Леннарда окутывал, звенел в голове и рёбрах. – Смею предположить, Вас во мне что-то рассмешило. Вы – единственная, кто так отреагировал на моё появление. Это мало походило на начало светской беседы, правила которой так усердно втирались в участниц каждое утро, что радовало: с одной стороны, не характеризовало мужчину как канцелярского сноба, но с другой стороны, уж слишком сильно тон сказанного обнажал в партнёре нарцисса. Самовлюблённых болванов Рива любила ещё меньше, чем пустоголовых курочек. – Тогда подскажите, какое следует иметь самомнение, чтобы считать себя причиной всех вздохов девушек в этом зале? Кисть Ривы слегка сжали, но затем вернули к прежнему поддержанию. Пару секунд в молчании, неужели контратака не последует? – А Вы считаете себя какой-то особенной? – Только непричастностью к поголовному восхищению, а в остальном – ничуть. Ещё пара секунд молчания. – В отличие от некоторых, – Риве показалось, что после своей реплики она слышала скрежет зубов. Оно и к лучшему – пусть немного облупится налёт тщеславия. – Я полагаю, Ваша прыть – это единственное оружие по привлечению ухажёров, за неимением других средств. Диалог перетекал в очень узкое русло, один лишний всплеск, и поток затопит берега. Но Рива, не смотря на возможность вымокнуть, продолжала, упуская из виду то, что Леннард не маленький ребёнок и нянюшкам жаловаться не побежит. – Боюсь, ветвь первенства всё же не у меня! Остерегайтесь, как бы на Вас не набросились эти самые ухажёры! – Выхоленный мужчина никак не принимался естеством Ривы, весь его образ восхищал и смешил сходством с героями эпоса. – Или будете от них отбиваться своим плащом? – О! Безусловно! – Блондин перестал злиться, смакуя шутку партнёрши. – Буду стоять на смерть! А в случае неудачи на похоронах за советом о гардеробе всенепременно обращусь к Вам. Укол за укол, Рива. А ты как хотела? Раз бьёшь – готовься защищаться. – Я не щедра на бесплатные советы! Да и ко всему, вряд ли они достигнут цели через барьер огромного эго! – Думаю, мне хватить средств оплатить эти услуги, а если не хватит, то добавлю к сумме необъятное самомнение. Такая цена Вас устроит? Или же Вы, как и все ночные бабочки здесь, берёте только золотом? Это уже слишком! Музыка ещё не успела притечь к своему логическому завершению, но танцевать более Рива была не намерена. Она жёстко вырвалась из захвата своего кавалера и направилась к выходу на балкон, оставив того в одиночестве на средине залы. Спиной чувствовала как блондин, ожидаемо, улыбается. Свежий воздух охладил ярость. Что на неё нашло? Что за игры?! Когда Рива вдруг стала такой смелой?! И глупой! Девушка опёрлась на перила балкона и глубоко задышала. Гнев исчезал, пульс перестал громыхать в висках, и Рива решила вернуться обратно в залу, чтобы доказать, что не из тех, кто станет убиваться из-за проходимцев. Но у её платья были свои планы. Оно не очень удачно подвернулось под ногу, и Рива со высоты всего роста упала вниз, выставив руки перед собой. В ушах зазвенело, ладони начало жечь, непрошенные слёзы накатились на глаза. В одночасье девушке стало себя так жалко: она участвует в каком-то бессмысленном мероприятии, одетая в это невозможное шмотьё, да ещё и упала. – Уж не думал, что мои слова Вас так заденут. Леннард стоял у дверей балкона, смотрел на сидящую на полу девушку и беззастенчиво улыбался. Он зашёл мгновение назад и не застал всех событий, предшествующих данному виду Ривы. «Пришёл добить?» «Думает, я из-за него тут реву?» Гнев, обида и боль в запястьях забивали новый запал. Девушка поднялась и выпрямилась – Позвольте принести Вам стакан воды? – Любезно предложил мужчина, но не сделал ни шагу в направлении напитков, а только подошёл ближе к девушке. – Полагаю, Вы мне скорее принесёте яда, чем воды, – огрызнулась она, отряхивая подол. – У Вас и собственного полно, так что Вы даже не заметите новой порции. – В дополнение к стальным глазам, мужчина обладал очень острыми чертами лица: резкими скулами, соколиным носом, узким, длинным ртом, которые, после этой фразы заострились ещё больше, сделались готовыми резать и колоть, как нож! – Зачем Вы сюда пришли? Убедиться, что пуля достигла цели или показать напускное беспокойство? – Предписываете мне благородные качества? – Удар. – Нисколько. – Значит, желаете видеть во мне бешеного зверя? – Удар. – Не иронизируйте. – Тогда, отчего я должен беспокоится о состоянии ничего не значащей для меня особы? – Удар. – От того, что Вы ведёте себя неподобающе при общении с леди. – Милая, я тут леди-то не вижу! – Нокаут. Рива решила не продолжать эти бессмысленные взаимные оскорбления. Если все прошлые слова немного соскальзывали с панциря, то последняя реплика точно попала в цель. Риваль не леди. И никогда ею не была. Ей претило всё, что ассоциировалось с этим словом: манеры, увлечения; даже из одежды Риваль предпочитала вещи, больше походившие на военную форму, чем на летящие и невесомые крылья фей. Девушка нравилась себе такой – дикаркой, и не желала меняться. Она была единственной! Поэтому ей совершенно не нравились люди, желавшие зачесать её под один гребень с другими, такими одинаковыми и безликими, в общество которых девушке предстояло вернуться. – Вас, наверно, специально таких набирают, – услышала она уже в спину. – Чтобы остальные серые мышки на вашем фоне смотрелись ярко и выигрышно. Рива остановилась, но даже взгляда этот поганый Леннард Эйнор был не достоин! Как бы ей хотелось забыть его вовсе.