- Д-даа, - юноша шмыгнул носом, доставая из кармана потрёпанную бумажку. - Да получил, н-но, но это всё какая-то бессмыслица.
Рашиль тряс бумагой, пытаясь разобрать, что в ней написано, расфокусированным взглядом. На его лице заблестела мокрая полоска.
- Я не понимаю здесь ни слова, Рив! Это всё бессмыслица! Бессмыслица! Взгляни, взгляни! Это ведь не твой почерк! Это всё подделка! - Парень показывал Риве её же строки, он говорил с надрывом, и слёз уже удержать не мог. - Знаешь, в последние дни мне приходит много-много глупых писем, Рив! Это просто одно из них, так? Так?
Архивист смял бумагу, виновато улыбаясь, в ожидании смотря на девушку. Он взял её за руку.
- Ведь так, Рив? - беззвучно показали его губы.
- Нет, Рашиль, это моё письмо...
- Нет! Нет! Нет! Нет! - Архивист до боли сжал кисть Ривы и отвернулся. Оп пропустил пару всхлипов, напрасно пытаясь успокоиться. - Нет, Рив, я знаю тебя... ты не могла.... Это не ты...
- Всё так, Рашиль. Я больше не могу принимать от тебя ухаживания, и не стану морочить тебе...
- Нет! Не говори это! Тсс! Д-давай! Давай мы сделаем вид, что ты этого не говорила! Да? И письмо это не писала! Смотри! - Рашиль развернул комок и стал рвать его на мелкие клочки. - Смотри, видишь, Рив! Ничего и не было! И всё стало хорошо! Всё, ведь, хорошо, да, Рив? Рив?! Рив?! Нет, не плачь, Рив. Рив, не плачь! Не плачь.
Девушка вырвалась и отрицательно покачала головой, не поднимая глаз на архивиста. Он шагнул вперёд, чтобы обнять её, но девушка на далась.
- Не-е-е-ет! - Пронеслось остервенелое по округе. -Нет, Рив! Я не верю во всё это! Это дурной сон, это не может быть правдой.
Архивист упал к ногам девушки, обхватил руками её колени и, повесив вниз голову, стал горько рыдать. Риваль плакала вместе с ним.
- Я не отпущу тебя, Рив! - Хватка парня стала сильнее. - Я не отпущу тебя никуда, а особенно, .... к тому.
Девушка вырвалась.
- Не уходи, молю-ю-ю-ю...
И побежала прочь.
Глава 18
Какое облегчение, что от Леннарда не было вестей: Рива была бы просто не в силах держать перед ним лицо, а узнай блондин причины неважного состояния девушки... Риваль даже подумать боялась, что бы случилось тогда.
Разговор с Рашилем всюду следовала за девушкой громким эхом. Он не принёс чувства облегчения, а наоборот, лёг ещё большей ношей. Архивист до последнего не верил, что она способна была поступить подобным образом, но Рива поступила. Нет, Риваль совсем не чувствовала себя героем, которого на жертвы вынудили обстоятельства, ей было тошно от себя самой. Так что она тщетно пыталась сбежать, прячась по углам, либо занимаюсь бесполезной деятельностью: часами расправляла складки на юбке, ставила стулья параллельно стенам, перекладывала свои вещи с места на место и обратно. Вымотавшись от бесполезного труда и самотерзаний, девушка легла спать, едва закончился ужин.
Следующее утро не принесло ясности и покоя: совесть грызла кости оголодавшей собакой. Но голова уже была способна на вменяемость, ровно до той поры, как Риве напомнили о вечернем бале. Девушка совсем позабыла про него, выпустив время из виду. Мыслям следовало освежиться, а ногам прогуляться.
Погода была по-настоящему тёплой, на улице не осталось и напоминания о снежном недоразумении. Земля покрывалась зелёным пушком, птицы надрывались пением, облака на небе из зимней рассыпанной ряби собирались обратно в упитанных барашков, почки трескались от прикосновений. Но каково было удивление Риваль, когда в саду она заметила первые цветы: совсем небольшие, ещё полностью не раскрывшиеся бутончики. Девушка была пленена их очарованием и не могла ступить шагу дальше, а когда ветер донёс их сладкий аромат, желание делать что-либо ещё, кроме как любоваться этим чудом природа, бесследно испарилось.
Только оранжевые лучи клонящегося к горизонту солнца, ударившие по глазам, вывели девушку из отрешённой задумчивости и намекнули о наступившем вечере. Она засуетилась: на приготовления оставалось совсем немного времени. Рива была зла не цветы, что зачаровали её, но и благодарна, ведь голова стала лёгкой, тяжёлые мысли испарились, оставив лишь небольшой налёт.
Едва Риваль собралась, в дверь постучали. Сердце застыло при виде Леннарда Эйнора. Сегодня он был одет, как и тогда, на открывающем балу, где Рива впервые увидела его: в белый доломан с серебристыми пуговицами, белые брюки, заправленные в светлые сапоги и перекинутый через плечо белоснежный плащ. Природа оживала, наполнялась красками и цветами, но Леннард остался предан зиме. Упрямец! Рива выбрала платье, подаренное им. И по восторженным глазам мужчины и лёгкой заминке, поняла, что действует на него равно так же, как и она не неё. Девушка предложила войти, а сама стала крутиться около зеркала, чтобы закончить с последними штрихами.