— Как вас зовут?
— Зачем тебе мое имя?
— Я стараюсь помнить всех хороших людей, что встречаю на своем пути.
Она тихонько засмеялась, старчески покашливая и, не оборачиваясь, покачала головой.
— Я не человек, мальчик. И живу слишком долго, чтобы помнить свое настоящее имя. Но зови меня Лисаветой.
Усмехнувшись, я улегся на лавку и закинул руки за голову. Мой рунный клинок продолжал стоять рядом, опираясь на бревенчатую стену. Лисавета так Лисавета. Имя не хуже прочих.
— Скажите, — приподняв голову, вдруг решил спросить я. — Что находится в Безлюдных землях? Что за твари обитают в тайге, за тундровыми пустошами?
Лесная женщина вдруг ощутимо напряглась. Повернувшись ко мне, она укоризненно произнесла:
— Тебе нужно отдохнуть. А я не хочу пугать тебя страшными россказнями на ночь. Скажу только, что не след человеку или же чтущему законы Иному существу соваться туда. Сейчас это мертвая проклятая земля. И обитает там лишь одно зло. Берегись его. А теперь спи, сынок, спи. И помни обо всем, что я тебе рассказала. А спозаранку отправляйся навстречу своей судьбе. И знай, что отныне этот лес всегда тебя выручит.
Обдумывая последние слова Лисаветы, я прикрыл глаза. Любопытно…
Навстречу своей судьбе… Мне показалось, что она знала много больше, чем захотела рассказать. Но это ее полное право.
А завтра… Завтра меня ждет мой дом и моя семья.
Я спал как убитый. Мой сон хранил Грифон, а бренное тело удивительная лесная женщина-колдунья по имени Лисавета. Проснулся я абсолютно выспавшимся и отдохнувшим. Всю ночь меня не покидало умиротворяющее чувство домашнего покоя и уюта.
Когда я разомкнул глаза, комната тёмной избушки начала заполняться серой предрассветной хмарью, вытесняющей ночные тени. Огонь в печурке погас, но открытая топка мерцала медленно тлевшими малиновыми углями, продолжая дарить тепло.
Кроме меня, в комнате больше никого не было. Моя радушная хозяйка, решившая поселиться в этом домике, исчезла, словно и не было её. О лесной женщине напоминали только кувшин с водой да придвинутая к огню лавка.
Напившись, я споро влез в доспехи, взял в руки шлем и меч и вышел наружу. Просыпающийся лес встретил меня мягким шуршанием желто-багряных листьев, росой и свежей утренней прохладой. Я тщательно прикрыл за собой дверь и спрыгнул на землю.
Силовая установка боевого комплекса работала как часы, мерно и расслабленно жужжали приводы и сочленения, Грифон продолжал спать, а я повернулся на Восток. В сторону восходящего за лесом, невидимого отсюда солнца. Меч за спину, шлем на голову и в путь. Совсем скоро я выйду к своему дому.
Еще раз бросив прощальный взгляд на крытую дёрном рубленную избушку, из каменной трубы которой чуть вился слабый дымок, и мысленно поблагодарив Лисавету, я легко и нетерпеливо зашагал, шурша палой листвой. На краткий миг мне показалось, что за дальними, покрытыми мхом деревьями, мелькнуло что-то, напоминающее пушистый рыжий лисий хвост. А может это был один из уже знакомых мне волков? Все может быть. Особенно в этой чащобе.
Как и рассчитывал, к возносящемуся над простором древесного моря скальному плато, на котором гордо возввшался древний замок, я выбрался довольно скоро. Деревья становились все реже и милостиво пропускали через плотно сомкнутые кроны лучи яркого, но холодного осеннего солнца. Пожалуй, я добрался до Имения даже слишком быстро, едва ли не за три часа. Словно лес и в самом деле помогал мне, делая дорогу короче и удобнее.
Выбравшись из подлеска, я забрал вправо и начал подниматься в обход гряды на каменистое плато. И когда наконец вышёл на возвышенность и остановился на обочине утоптанной, ведущей в сторону Лютограда торной дороги, обратил внимание, что здесь, над лесом, в воздухе стоит отчетливый запах гари. А вот это мне уже совсем не понравилось…
Насторожившись и мрачнея на глазах, я повернулся в сторону своего Родового Имения. На первый взгляд, с такого расстояния вроде бы ничего тревожного не бросалось в глаза. Но про мере того, как я, все ускоряя шаг, приближался к могучим каменным стенам и вздымающимся в небо башням, запах гари усиливался. Становилось понятным, что источник находится прямо внутри крепости.
Последние десятки метров я уже не шел, а бежал, обуреваемый самыми нехорошими предчувствиями.
Грохоча как бронепоезд по укатанной каменистой дороге, я буквально подлетел к несокрушимым, оббитым железом массивным воротам. И сразу увидел, что одна из тяжёлых створок приоткрыта. Потянув за нее, я тут же просунулся в образовавшуюся щель и вступил в замощённый каменными плитами внутренний двор.