Я не знаю, когда, но уверен, что скоро ты вернёшься и возьмёшь это письмо в руки. Его отнесёт в твой замок Фёдор. Если ты уже читаешь, то послушай старого Часового: не руби сгоряча. Нечего тебе пока и соваться в Цитадель. Если ты захочешь прийти освободить Алису, то это будет именно то, что от тебя они и ждут. Силой тут ничего не решить. Нужно все хорошенько обдумать. Пока что из меня плохой советчик. Но, возможно, ты придумаешь что-то действительно стоящее. Соображаешь ты получше меня. Но сильно не задавайся, щегол. Продолжай и дальше прятаться и разрабатывать такой план, при котором никто не пострадает, а ты сможешь доказать свою невиновность.
Капитан Ярослав Кречет"
Глава 5
Задумчиво и уже спокойно перечитав послание ещё раз и накрепко запомнив каждое слово, я зажёг одну из стоящих в настольном канделябре свечей и спалил листок. Легко сказать: сиди, прячься и придумай мимоходом такой хитроумный план, что комар носу не подточит. М-да, задачка еще та…
А ведь если бы не присутствующий в составе комиссии чародей, можно было и впрямь спокойно явиться, да перетереть с этим Кулагиным. Но теперь, когда все усугубилось моим сопротивлением при аресте, бегством, разорением моего дома, пленением мое сестры и использованием, как заложницы, приманки для меня…
Я почувствовал, как меня начинает захватывать холодная пробудившаяся ярость. И мне теперь идти в ножки государевым людям кланяться? Повинную голову нести и объяснять, что я не верблюд? Просить прощения и молить отпустить Алису? Я сжал свои огромные кулаки и быстрым шагом подошёл к окну. Одёрнул штору и посмотрел наружу. Мой злобный взор уставился на бескрайнее море простиравшегося на запад леса.
После всего пережитого за последние время я уж точно более не собирался ничего ни у кого просить и ни перед кем не заискивать. Нет… Объясняться будут те, кто заварил это все…
Внезапно встрепенувшийся Грифон, заворчав, предупреждающе укусил меня за плечо. Тревога. Я едва ли не с радостью ощерился и протянул руку к эфесу меча. Неужели ко мне кто-то пожаловал? Очень вовремя. Я сейчас как раз был в таком настроении, что с радостью привечу любого незванного гостя.
Схватив со стола шлем и тяжёлые бронированные перчатки, я опрометью кинулся вон из отцовского кабинета. Грифон, набычившись, как разъярённый буйвол, и не меньше моего жаждущий крови, зорко посматривал вперёд, легко пришпоривая меня кончиками пушистых крыльев. Я метеоритом пронёсся по пустынному холлу. Шлем уже сидел на моей голове, а чёрный фамильный клинок удобно лежал в правой руке.
Широко распахнув массивную входную дверь, почти бесшумно провернувшуюся на заботливо смазанных дядей Игнатом петлях, я вырвался во внутренний двор Имения, обезображенный следами пожарища и несгоревшими обломками рухнувших от жаркого огня строений.
О-па, а вот и внезапные, но такие сейчас для меня желанные гости! Кажется, мой Родовой замок находился под присмотром и меня поджидали здесь, терпеливо карауля, едва ли не круглосуточно. Но где эти ребята прятались? Наблюдали за крепостью Бестужевых откуда-то со стороны?
Их было пятеро. Закованные в боевую силовую броню, совершенно не парадного фасона, огромные Часовые Второй Стражи. Они один за другим зашли внутрь через распахнутые ворота, накрытые отбрасываемыми квадратными могучими башнями тенями.
Я замер, отойдя от входа в замок на несколько шагов и опустив меч острием в землю. Спокойно наблюдал, как неожиданно появившиеся Часовые, растягиваясь полукругом и лязгая броней, приближаются ко мне. Они остановились в десятке метров от меня и застыли, поблескивая внимательными и недобрыми глазами в смотровых прорезях боевых шишаков. Судя по уверенным и отточенным движениям и явно побывавшей не в одной переделке броне, передо мной одни из лучших бойцов Корпуса, не игрушечные солдатики, а опасные и опытные воины. Трое из них были вооружены огромными мечами, один сжимал в латных рукавицах стальную рукоять чудовищной двухлезвийной секиры. Пятый вскинул на плечо зверского вида колоссальную глефу, наподобие той, что любил орудовать сержант Корнедуб.
— А барон не ошибся, когда распорядился устроить близ твоего волчьего логова дежурства, — лениво процедил из-под массивной лицевой пластины шлема стоящий по центру, вооружённый почти двухметровым мечом Часовой. — И просто глазам не верится, что нам с приятелями повезло именно сегодня, когда мы только с утра заступили на смену! Признаться, я до последнего не верил, что ты рискнёшь вернуться, гадёныш.
Я молча слушал его подначивающие слова. Пятеро. Наглые, уверенные и, судя по всему, чувствующие себя в полном праве сделать со мной всё, что угодно. Неужто это и есть пятёрка приближённых к Рыкову бойцов? Его личная свора?