Из страшной раны хлынула заливающая броню кровь. Громко взвыли приводы доспехов. Тело, ещё не понимая, что оно мертво, сделало по инерции два неверных шага и Часовой громко шваркнулся на живот, громыхнув о гранитные плиты внутреннего двора покрытым горячей кровью железом.
Стряхивая с лезвия капли крови я резко развернулся, готовый отразить совместную атаку оставшихся врагов.
На короткое время пришедшие по мою душу Часовую застыли, неверяще глядя на свежий труп своего товарища и лидера. Вооружённый глефой Аскольд грязно и злобно выругался. Яростно завращав насаженным на длинное металлическое древко листовидным изогнутым клинком, он бешено заорал:
— Живым не брать!!! Слышите⁈ Прикончим ублюдка!..
Они, топоча как впавшие в слепую ярость бронированные носороги, набросились на меня сразу вчетвером. Каждый из них знал, как биться подобным сплочённым образом и с воем взлетающие в воздух мечи, секира и глефа атаковали меня по очереди, не мешая друг дружке. Грамотно и чётко. И двигались эти парни довольно быстро для таких громоздких силовых комплексов. Но тягаться в скорости и ловкости со мной они были все же не способны. А мой черный, фамильный клинок превосходил все известное мне холодное оружие.
Я парировал два быстрых спаренных удара мечами, утек влево, отразил тяжёлый замах здоровенной, способной с одного маху перерубить ствол дерева секиры, уклонился от промелькнувшего перед глазами кончика глефы. Снова с разбегу сиганул ввысь, не останавливаясь, врезался в вооружённого секирой бойца, со всей силы ударив его коленом в основание шлема. Он от неожиданности раскинул руки, пошатнулся, зацепился о неровность раскрошившейся гранитной плиты и рухнул, придавленный моим весом, на спину.
Сжимая меч одной рукой, я живо соскочил с ругающегося на чем свет стоит Часавого, волчком катанулся по земле, уворачиваясь от посыпавшихся на меня ударов подоспевших Часовых и, воспользовавшись секундной задержкой последних, резким хлёстким движением откинул руку в сторону и вниз.
Чёрное лезвие меча рубануло аккурат между воротником и нижним краем шишака не успевшего подняться на ноги Часового и цокнуло о камни. Звучно чавкнуло, звеня сталью, облачённая в шлем голова даже не дернувшегося воина покатилась по гранитным плитам.
Я моментально вскочил на ноги и отступил к центральным воротам, разрывая дистанцию. Теперь моих врагов осталось только трое.
Тяжело дыша и злобно ворча, они замерли. Аскольд снова выругался. Я уловил в его голосе ненависть, изумление и что-то, похожее на страх. Сомневаюсь, что раньше эти люди вообще кого-либо боялись. Пусть привыкают к новым ощущениям. Тем более, что жить с этим им предстоит недолго. Я не собирался щадить никого из этой пятёрки.
На сей раз действуя более острожно, они снова накинулись на меня и внутренний двор крепости опять огласился надсадным дыханием, вскриками и лязганьем метала.
Я ускорился, вклиниваясь в тройку пытающихся выпустить мне кишки разозлённых бойцов. Пропустил пару скользящих ударов, которые успешно отразила силовая броня. Самым опасный был угодивший мне в правый бок сильнейший удар глефой. Из-за длины клинка и неудобного положения, блокировать который я не успевал.
Со скрежетом выбивая водопад искр, хищное лезвие глефы врезалось в панцирь. Мне показалось, что меня лягнула лошадь. Я отшатнулся, поднимая меч, сделал пируэт и стремительное лезвие глефы наткнулось на черный клинок. Я тут же сблизился с Аскольдом, и пользуясь гораздо большей подвижностью, пнул его под коленный шарнир брони. Чертыхаясь, он неловко припал на ногу, теряя равновесие.
Оскалившись, я крутанулся, перехватил эфес и, вкладывая в движение всю скорость и силу, рубанул его по руке. Лезвие меча, не замечая, перерубило броню, кости и плоть. Сжимающее древо глефы железная кисть упала на земь. Из культи фонтаном забила ярко-алая кровь.
Замычав от чудовищной боли, пошатываясь, Аскольд сделал несколько шагов назад. Я видел увеличившиеся от шока глаза в прорези его шишака.
Сделав шаг в сторону, я наступил, обменялся ударами с последними нападающими, ловко пригнулся, пропуская пронёсшийся подобно веслу над собой меч противника и сделал сильнейший выпад, проламывая нагрудник ближайшего ко мне бойца и накалывая его на клинок, как свинью на вертел. Он машинально шагнул вперед, все больше насаживаясь на со скрипом пронзающий его броню меч.
Простуженно закашлялась поврежденная силовая установка, доспехи судорожно вздрогнули. Он зашатался и тяжело упал навзничь, увлекая за собой оставшийся в его теле меч. Я моментально подхватил с каменных плит валяющуюся наподалеку секиру и успел поймать на торец отчаянный рубящий удар последнего из остающегося на ногах Часового из личной шайки барона Рыкова.