Когда после возбуждённо и одновременно орущих волшебников возникла небольшая пауза и раздражённый Корнедуб грохнул кулаком по столу, требуя тишины, то наконец смог услышать хоть что-то внятное. Чародеи пртитихли. Даже столичный маг, Магистр Врочек, и тот, переглянувшись с Трофимом, удивлённо вскинул бровь, но промолчал. Чем заслужил немалое уважение со стороны сержанта.
Со слов колдунов выходило, что в районе сто лет как захваченного нечистью Ярограда произошло колоссальное возмущение. Разовое, длящееся не более минуты, но настолько невероятной силы, что отголоски ее ударили концентрической волной во все стороны и достигли Лютограда.
Однозначно походило на признаки пробуждения мощи, сопоставимой с зарождением и ускоренным созреванием Ведьминого пятна такого масштаба и потенциальной пропускной силы, что дух захватывало. Мрачный как гробовщик Рогволд, как всегда пессимистично настроенный, так тот вообще заявил, что открылись новые врата, не слабее приведших когда-то в Империю весь Ведьминский Ковен.
Но Корнедуб не собирался срывать всех свободных и занятых в дозорах и рейдах Часовых и корабли, чтобы немедля мчаться всеми силами Тринадцатой Стражи к северо-западной границе. Пусть его сердце и тревожно ёкало. Совсем недалеко от тех мест располагался загадочный, вырытый тварями котлован, возле которого они совсем недавно потеряли «Жаворонка»…
Как ни странно, успокоил его и отговорил от поспешных решений Михаил Твардовский. Удивительно, но из всех корабельных магов, о которых сведущие люди были крайне невысокого мнения, этот тощий юнец был единственным, кто что-то понял. И даже больше.
Краснея и заикаясь, но отважно стоя на своём, он сказал, что его многоуважаемые, более старшие по чину и возрасту коллеги ошибаются. При этих словах молокососа такие зубры, как Рогволд, Врочек и Трофим изумлённо переглянулись, а приковылявший последним, несколько раз переспросивший, не ослышался ли он, Леонид трескуче закашлялся, что называлось у него презрительным смехом.
Но Твардовский, не обращая внимания на, как ему казалось незаметно дергающего его за балахон капитана Ланского, продолжал гнуть своё. Он уверял, что это не Прокол. А освобождение колоссального магического количества энергии в результате некоего взыва. Буря неуправляемой магии, освободившись, тут же схлопнулась, уничтожив самое себя и все, что попало в ее радиус действия. А они все лишь уловили отзвуки этого грандиозного и невесть как и почему возникшего магического шторма. С его слов выходило, что никакого Прокола нет, а по его беглым расчётам, освободившейся энергии хватило, чтобы полностью уничтожить все живое и неживое в том секторе.
В последнее Корнедуб так же отказывался верить, но признавал, что это было бы просто неслыханой удачей. Если чародеи не ошиблись с координатами, а Твардовский все же прав, то выходило, что… Что павшего, осквернённого Ярограда больше не существует?!!
Злобно покосившись на настороженно встретивших его бронированных воинов, стоящих на страже личных апартаментов капитана Кречета, Корнедуб толкнул двери и ворвался в комнату к уже давно поджидавшему его бывшему командующему…
— Какого дьявола происходит? — Кречет был готов сам вырваться в коридор и мчаться в арсенал надевать броню. — Сигнал повышенной боевой готовности!
— Скажи, если бы тебе пришлось выбирать, кому довериться, четырём уважаемым и опытнейшим магам, один из которых входящий в большой Совет Магистр, а ещё один старый, выживший из ума трухлявый пень Леонид, или же зелёному сопляку, который своей тени боится и запросто может тебе вместо охранного заклинания чирей на задницу наколдовать, но которого очень высоко оценивает наш Бестужев, то кого ты выбрал?
С трудом переварив выданную возбуждённым ветераном Стражи тираду, Кречет машинально потер подбородок.
— Значит, не все так однозначно…
— Вот и я о том же. Поэтому давай не будем рубить сгоряча и придем к единому правильному решению. Что ты скажет на то, что наши старожилы, да Магистр Врочек, как один, кричат о возникновении огромнейшего Прокола в районе Ярограда, а Твардовский, этот дохлый прыщ криворукий, в противовес им говорит, что там просто что-то жахнуло, и самого города теперь просто не должно существовать?
Капитан Ярослав Кречет за свою жизнь и долгие годы службы на Северном фронтире чего только не повидал, но слова сержанта даже его выбили из колеи. Он недоверчиво уставился на него, проглотив готовые сорваться с языка слова. А затем… Затем к величайшему недоумению Корнедуба сначала широко ухмыльнулся, а затем начал хохотать.