— Дядь Игнат, — напомнил я. — Не забывай, что у меня непонятные проблемы с памятью. Как, хм, отшибло тогда всё, так и не возвертается. Даже если бы отец успел и порассказать чего из семейных тайн, все равно бы сейчас ничего не помнил. А эта комната… Это что! Предбанник. Настоящая пещера с сокровищами Али-Бабы глубоко внизу, под нашими ногами.
— Какой еще бабы? — нахмурившись, проворчал Игнат, сгорая от нестерпимого и жадного любопытства.
Он косолапым могучим медведем пыхтел за моим плечом, когда мы подошли ко второй, гладкой как зеркало, стальной двери и я поднял раскрытую ладонь.
Усмехнувшись, я приложил руку к поверхности двери и громко произнёс:
— Это из одной старинной сказки, дядя Игнат. О человеке, который перебил всех разбойников и нашел полную чудес пещеру с несметными сокровищами. Приготовься. Сейчас ты увидишь такую же.
Дверь после глухого внутреннего щелчка с негромким жужжанием отворилась и в кабине подъёмника вспыхнул шар-светильник. Игнат крякнул и потушил фонарик. Войдя вслед за мной, он недоумевающе проворчал:
— Что, опять, небось, от Кречета очередных побасенок наслушался?.. Ишь, как сделано-то хорошо. Лепота. Одно не пойму, а причем тут бабы?
Глава 9
Кортеж Императора и самодержца Великорусской Империи прибыл в приграничный город-крепость Кромлех на исходе дня, когда красное, словно воспалённое, солнце спешно укатывалось в закат. А штурмующие умирающий день осенние семерки уже распахивали свои черные крылья.
Еще ранее, за несколько дней до того, осведомлённый о прибытии государя город принял самые необходимые меры предосторожности. Усиление охраны стен и башен, увеличение численности ночных патрулей и дополнительные рейды местных Часовых в сторону границы осквернённых земель.
Константин Коренев прилетел в сопровождении личной гвардии, специальных сотрудников Тайной службы безопасности князя Романа Рокоссовского и самых лучших воинов Часовых Девятой Стражи под командованием сына князя Леонида. Так же с правителем отправился Верховный Магистр Аристарх Воронцов и личный советник Рокосовского Валентин. Вместе с главным чародеем страны в Кромлех прибыли, причем, совершено негласно, лучшие чародеи из Магического совета.
Вся эта прорва народу разместилась на трёх воздушных кораблях: колоссальном императорском дирижабле «Властелин небес» и двух судах сопровождения, самых новейших и мощных боевых крейсерах «Шторм» и «Новоград».
Небольшая воздушная гавань Кромлеха была заранее очищена от всех посторонних кораблей, лишь бы принять прибывшую из Столицы почетнейшую компанию. Три величественных небесных гиганта едва поместились, заняв собой почти всю площадь тщательно утоптанного и выкошенного поля.
Директор воздушной гавани, городской наместник, глава городской стражи и начальник корпуса Часовых, не зная об истинной причине прибытия государя, изрядно нервничая, терпеливо дожидались появления Коренева и свиты на взлётном поле.
Единственный, кто из встречающих знал о настоящей цели, преследуемой государем, был бригадир приписанного к городу Корпуса Часовых Седьмой Стражи капитан Ставрогин. Он заранее получил от графа Владимира Перумова самые четкие и подробные инструкции… Которые сводились к одному простейшему приказу. Встреча Императора и Верховной Ведьмы Ковена должна была состояться при любых раскладах, невзирая ни на что. И Ставрогин обязан был приложить все усилия, чтобы этому ничто не помешало.
Поэтому капитан Седьмой Стражи последние дни буквально носом землю рыл, всеми силами помогая городским стражникам в наведении на улицах порядка, разгоне криминальных элементов по их норам и притонам, и лично переговорил с начальником Воздушной гавани, чтобы поле было в идеальном состоянии и столичные корабли не испытали при приземлении никаких проблем. Ничто не должно было изменить планы государя.
Конечно, Кромлех далеко не Столица, но все же город большой и густонаселённый. И таил в себе не меньше человеческой грязи, чем в центральных мегаполисах. И любая, нелепая на первый взгляд, мелочь могла сорвать всю операцию.
Судьбоносный час приближался.
Старший следователь специальной императорской комиссии граф Василий Кулагин проводил едва ли не плюющегося, как гюрза, ядом барона Вениамина Рыкова спокойным и напрочь лишенным всяческих эмоций взглядом. Внешне он сохранял абсолютное спокойствие и выдерживал его на протяжении всего короткого, но отнюдь нелегкого разговора с взбешённым бароном.