В своей же подземной лаборатории, в полумраке огромной теплой пещеры она занималась другими, так же очень важными для Ковена делами. Она была единственной из всех, кто мог создавать хагеров. Процесс сотворения погонщиков нечисти был сложным и кропотливым, хотя и не занимал так уж много времени. И Рух в совершенстве владела всеми его премудростями. Ещё бы, ведь это она придумала этих тварей.
Еще раз осмотрев чаны и убедившись, что все идёт как надо, а первые хагеры из свежей партии будут готовы уже завтра, Рух быстрым шагом вышла из родильни. Она успевала принять роды и передать Верховной слепок. Затем она отправится на север.
Там предстоит, судя по всему, много дел. Все же зря не послушала ее Вальпургия, когда она просила остаться близ Ямы Сотворения до самого момента пробуждения Титанов. Останься она в яроградском гнезде и случившейся трагедии не произошло бы. Рух всегда недолюбливала Ухору. Если бы не родственные связи с Верховной, ее бы никто не поставил во главе северной орды властвовать над Яроградом и округой. Даже несмотря на то, что именно она некогда взяла этот город.
А теперь эта идиотка допустила уничтожение гнезда, и, страшное дело, едва не проворонила сохранность Колыбели! Слава всем демонам, что на такой случай Рух оставила близ котлована собственных слуг. И как вообще Ухора умудрилась проморгать Сердце Хаоса, второе из двух, принесённых в этот мир и считающееся утерянным со времен войны?!!
Но более всего Рух недоумевала, кем был тот человек, кто смог все это сделать⁈ Как, как простой смертный смог найти и разбудить Сердце Хаоса, уничтожив таким образом огромное гнездо и с большой долей вероятности убив Ухору. Рух была крайне скептического мнения о способнастях младшей сестры Вальпургии, но на любого человеческого воина ее должно было хватить с лихвой. Будь он хоть трижды чародеем или самым могучим Часовым.
И эта неопределённость тревожила одну из сильнейших ведьм Ковена более всего. И Рух в самое ближайшее время была твёрдо намерена разобраться во всем лично. Она даже придумала, каким образом расправится с этим неизвестным. Или неизвестными. На миг она задумалась о том, что, возможно, их было несколько… Но тогда еще более острым вставал вопрос, как большой группе людей удалось незамеченными проникнуть вглубь осквернённых земель и совершить подобное непостижимое деяние?
Нет, Рух была твёрдо уверена, что у Ковена объявился новый, необычный, таинственный и, строит признать, опасный и сильный противник-одиночка. С которым, так или иначе, придётся считаться. Сейчас, когда они так близки к своим целям, любая оплошность или недооценка врага может привести к прискорбным последствиям. Что чертовски не понравится Вальпургии. Впрочем, Рух была готова ко всему.
Час Ведьм пробьет ровно в отведённое для него время. И ничто и никто не смогут помешать этому знаменательному событию.
Рух вошла в одну из множества упрятанных глубоко под землёй вырубленных в каменистой породе комнат. В небольшом холодном помещении, отведённом под одну из нескольких операционных, находился всего лишь один чан, похожий на корыто для создания гомункулов. От последнего отличался он лишь тем, что был изготовлен из прочного зачарованного толстого стекла и напоминал своими очертаниями открытый гроб. Чан был наполнен густой как патока багровой жидкостью. В вязкой непроницаемой жиже, поверхность которой была безмятежна, как застоявшееся болото, ничего не просматривалось.
Но внутри стеклянного саркофага лежало вот-вот готовое пробудиться творение. Процесс был почти завершён. Рух, взявшись обеими руками за окованные поменевшим железом края стеклянного чана, чуть раздувая ноздри, пристально всмотрелась вглубь бордовой жижы. Тщательно изучила ее содержимое внутренним оком, прислушалась к пульсации зародившейся жизни. Да, время почти пришло.
Вальпургии слепок понадобится уже к завтрашнему вечеру. И он у нее будет. Рух была прекрасно осведомлена о предстоящей встречи Верховной с человеческим государем. Впрочем, Рух знала и многое другое… И была готова приложить все усилия, чтобы их грандиозные планы исполнились в срок и как должно.
Рух улыбнулось. Ее скуластое, точенное лицо, обычно лишённое всяческих эмоций, напоминающее маску, озарилось радостным предвкушением. Раскосые глаза загорелись жёлтым потусторонним огнём.
Час Ведьм должен был вот-вот пробить.