Леонид Рокоссовский, снова забряцав оружием, с осуждением покосился на старого чародея и проворчал:
— Ваше Магичество сгущает краски. Собранных нами сил хватит, чтобы накрутить хвост самому сатане.
Коренев, поправив сверкающий на густых чёрных волосах золотой ободок короны, снова отвернулся к окну. В его руках был вновь наполненный вином кубок.
— Спасибо за правдивый ответ, Аристарх. Значит нет никакого смысла брать на встречу огромную прорву людей. Если… Если что-то пойдет не так, к чему губить всех?
Самодержец обвёл своих собеседников пристальным, изучающим взглядом, словно заранее предупреждая и исключая любые возражения. И последних не поступило. Воронцов и Рокоссовский внимательно смотрели на государя.
— Решено. Выдвинемся на встречу с Вальпургией малым отрядом. Высадимся в заданном месте и будем ждать. Прикрытие с воздуха обеспечат наши крейсеры. Но запомни, Леонид, мое монаршье слово. Если не будет никаких шансов, ни в коем случае не гнать людей на убой. Действовать строго по обстоятельствам.
— Ваше Величество…
— Я все сказал, — голос Коренева был тих, но подобен грому. — Мою безопасность будешь обеспечивать ты с десятком своих лучших людей. Верховный магистр и два мага из Совета. Корабли находятся на достаточном расстоянии, чтобы не попасть под воздействие чёрной ведьминой силы. Остальные остаются в Кромлехе. Империи понадобятся все выжившие воины. Их жизни, если что случится со мной, будут стоить намного дороже моей.
Рокоссовский сжал челюсти, упрямо выдвигая подбородок, но смолчал. Верховный Магистр, покачивая головой, снова повернулся к огню. Он обхватил древко посоха старческими, похожими на куриную лапку пальцами, и сказал:
— Сейчас я вспоминаю последние слова Романа… Нет у царя лучше защитников, чем преданные ему люди. А самые преданные живут на севере.
Император, вспыхнув, обжёг невозмутимо смотрящего в огонь старика взором потемневших, как гроза, синих глаз. Леонид сделал вид, что ничего не слышал и вообще не понимает, о чем речь.
— К месту встречи выдвигаемся с утра, — немного изменившимся голосом сказал Коренев, глядя прямо на сына старшего Рокоссовского. — Успеем первыми прибыть и осмотреться. Группы прикрытия и сопровождения должны быть готовы к любым неожиданностям.
— Тайные пикеты?
На секунду задумавшись, Государь отрицательно покачал головой.
— Сними. Кого бы хотим обмануть? Верховную ведьму? Она за милю учует где мы, сколько нас и какого цвета на нас исподнее. Лишних людей убери, Леонид. Корабль готов?
— Да. Я лично его проверил. Надёжное судно. Быстрое и маневренное. Разведрейдер Седьмой Стражи. Команду уже заменил на своих людей. Готовы отправиться в любое время.
— Хорошо…
Император вернулся за стол и опустился в большое мягное кресло, лучшее, что нашлось в резиденции неместника и специально доставленное в кабинет. Рядом с кабинетом соседствовали такие же дорогие и хорошо обставленные личные комнаты: спальня и ванная. Барон Зарубин даже на рабочем месте любил комфорт.
— В таком случае расходимся, друзья. Завтра предстоит тяжёлый день. Нужно набраться сил и хорошо выспаться.
Рокоссовский молча склонил голову. Главный волшебник, кряхтя, поднялся на ноги и, опираясь о магический посох, проскрипел:
— Запомните, Ваше величество, день всегда был временем людей. Не допустите, чтобы он превратился в ночь чудовищ.
Император ничего не сказал. Мыслями он был уже на восточной границе.
Ночь быстро захватила пограничные земли. Легла на Кромлех, окрестности, луга и поля, рощи и низины. Побежала в сторону восточной границы и накрыла огромное болото и лес. Под черный непроницаемый плащ ночи попали мёртвые, почерневшие проплешины, оставшиеся от лопнувших Проколов, езженные и давно никем не хоженные дороги, редкие в этих краях деревушки и поросшие сухим ковылем холмы. Ночь раскинулась над всем миром.
В нескольких милях от назначенного для судьбоносной встречи места, на самой границе истончающегося леса, наползающего на болото с севера, где оканчивалась последняя торная дорога, в глубине чащобы началось странное, невиданное до селе волнение.
Эта часть леса, пусть и подверженная расползающейся с запада скверне, несущей с собой тлен и разложение, находилась на свободной от власти иномирных тварей земле. Еще севернее, убегая на запад, пересекая лес подобно прямой ровной стреле, находилась сто лет нехоженная и наезженная дорога. Она вела напрямик в старую Столицу. Когда-то это был центральный тракт, главный сообщающий путь между Староградом и восточной частью государства.