— Против вас выдвинуты очень серьёзные обвинения, — сухо произнёс Врочек. — И мы все можем собственными глазами убедиться в обоснованности этих обвинений. Верный Императору человек проявил личный героизм и небывалую смелость. Он рисковал жизнью, но успел сообщить нам необходимую информацию о встрече следователя графа Кулагина и беглого преступника, отпрыска предательского семени Альрика Безродного…
На сосредоточенных лицах служивых, направивших на нас обнажённые клинки и заряженные мушкеты, ничего не отобразилось. Они видели лишь то, что видели. Как им ещё реагировать, когда звучат такие весомые слова? Я присмотрелся к Янушу и успел заметить промелькнувшее на его с виду такой простодушной физиономии тщательно скрываемое торжество. Твою мать, все таки он заодно с Рыковым. А тот выполняет приказы своего повелителя и патрона, Перумова. Рыков не подходит на роль связного с засевшей в Цитадели крысой. Слишком горяч, неуправляем и безбашен. Значит, это Врочек.
— Прошу вас, барон, — отодвигаясь в сторону, произнёс чародей, чуть поднимая засветившиеся голубоватым маревом руки. Мой грифон угрожающе заворчал.
Рыков, сверкая сумасшедшими глазами, весело отчеканил:
— Часовой Альрик Безродный, вы арестованы по обвинению в совершенных вами преступлениях и заговоре против Императора!
Понизив голос, он вдруг перестал улыбаться, перевёл пистоль в сторону старшего следователя и жёстко произнёс:
— И обвиняетесь в убийстве главы следственной комиссии графа Василия Кулагина.
Глава 15
Василий Кулагин успел вскинуть зажатый в правой руке пистоль. Он действовал быстро. Но нажавший на спусковой крючок Рыков еще быстрее. Кулагин был обычным человеком, Рыков — Часовым.
А замкнутом пространстве комнаты выстрел из пистоля прозвучал особенно громко, ночной сумрак заволокло сизым пороховым дымом. Я начал движение практически одновременно с последними словами Рыкова, но безнадёжно опаздывал. Твою же мать!..
Бум! Тяжёлая крупная свинцовая пуля врезалась аккурат в лоб успевшего только поднять оружие на уровне лица следователя, и, с такого малого расстояния вырвав половину черепа на выходе, со злобным визгом вонзилась в каменную стену.
Без единого звука, закатив потухшие глаза, граф Василий Кулагин упал на спину.
На лицах набившихся в его кабинет бойцов отразилось удивление. Которое тут же растворилось в лишенных эмоций масках, после грозного и повелительного крика магистра Врочека:
— Безродный только что застрелил графа! Немедленно взять изменника! Живым или мёртвым!..
Ухмыляющийся как безумец Рыков, сверкая выпученными глазами, опускал дымящийся ствол пистоля. Десяток солдат рванул на меня, крича и бряцая оружием.
Я, проиграв драгоценные секунды, понял, что шансов в сложившейся ситуации у меня не много. Особенно против огнестрела. И потому, не замедляя движения, с обнажённым мечом рванул к окну.
Вениамин и Врочек, тут же разгадав мой манёвр, истошно, в один голос завопили:
— Не дайте ему уйти, стреляйте!!.
Путь мне успели преградить два вооружённых короткими обоюдоострыми мечами воина. Первого я проткнул насквозь, не останавливаясь ни на секунду, пробив кожаную куртку, кольчугу и плоть. Тут же, в одном движении выхватывая меч, повернулся вполоборота, отражая рубящий удар второго бойца, и лягая его ногой в низ живота.
Комната наполнилась невероятным шумом, криком, воплями, лязганьем брони и оружия… Я же был в считанных дюймах от спасительного окна, в которое, сгруппировавшись, собрался нырять чуть ли не рыбкой.
— В стороны, идиоты! — срывающимся голосом заорал Врочек.
Наполненное суматошно мечущимися тенями помещение озарило яркой голубой вспышкой. Меня обдало жаром. Грифон, воинственно заклекотав, распахнул крылья, сооружая вокруг меня защитный энергический кокон, поглотивший волну трескучего, жаркого, как адова печка, огня заклинания Врочека.
Пламя, обходя меня, с воем пожирая воздух, ударилось о стены и, бессильно шипя, стекло на пол; загорелась закрывающая окно штора. Я, совершенно невредимый, уже прыгал головой вперёд, через огонь, отбросив обагрённый кровью меч. Сейчас он будет мне только мешать…
И тут же раздалось несколько громких, закладывающих уши, выстрелов из мушкетов, в ноздри шибанула едкая пороховая вонь, мою спину в нескольких местах обожгло дикой болью, будто ткнули заточенными как бритва штыками. Под правую лопатку, в поясницу чуть левее позвоночника, а шею резануло невидимым лезвием.