Ожидаемо решение «за» было принято подавляющим большинством голосов. В отсутствии Верховного Магистра его голос посчитали как воздержавшийся, а Рокоссовский остался один против остальных. Так же воздержался глава дома Горей, чей племянник являлся наместником в Лютограде.
Рокоссовский не стал отправлять срочной депеши в Кромлех. Час всречи с Верховной ведьмой, если на западной границе все идёт своим чередом, должнен был состояться уже завтрашним днем. И ничто не должно было отвлекать императорскую делегацию.
В конце-концов концов, что такое жизнь одного из Часовых, потомка предавшей некогда Корону династии, против важнейших переговоров с главой Ковена? Преступление наследника Бестужевых мернет на фоне грядущих судьбоносных событий. К тому же Рокоссовский не сомневался, что государь согласился бы с решением малого Совета. Лучше одним махом разрубить наконец этот узел, чем непонятно чего ждать в дальнейшем. Ситуация действительно начинала изрядно пованивать. Пусть Князь и остался при своём мнении, что молодой Бестужев невиновен, а на севере происходит странные и непонятные дела. Он не верил ни в его предательство, ни в оплошность со стороны капитана Ярослава Кречета, допустившего расцветший заговор против Императора у себя под носом.
Нет, Рокоссовский так же не верил во множественные удивительные совпадения, сопровождающие эту подозрительную и мутную историю. И ему были прекрасно известны амбиции того человека, которого недвусмысленно Кречет со своим протеже называли главным виновником хищения энергокристалов и прочих преступлений. Пусть и не называли конкретного имени.
Князь ощущал себя сидящим на раскалённых угольях. Старого дворянина грызло чувство собственной беспомощности и угнездившегося глубоко внутри страха перед завтрашним днем. Как бы он хотел сейчас быть рядом с царём! Но Константин во время их последнего разговора с глазу на глаз сказал, что полностью доверят лишь ему, и если вдруг с ним что случится, именно Рокоссовский должен стать верным помощником и опекуном его подрастающего сына и дочери.
Разумеется, Рокоссовский клятвенно пообещал. Но ведь он уже так стар… Что ж, придётся, видимо, еще немного собраться с силами и продолжать коптить это грешное небо намного дольше отпущенного ему срока. Не дай бог, конечно. Но… Князь как не верил в честные намерения Верховный Ведьмы, так и ничто на свете не могло заставить его изменить своё мнение. А значит, следовало ожидать чего угодно.
Стоящие на страже личных апартаментов капитана Тринадцатой Стражи четверо закованных в силовую броню воинов невольно вздрогнули, когда на запертую на мощный засов дверь изнутри обрушился сильнейший удар. Толстое дубовое полотнище, оббитое железом, знатно вздрогнуло, будто по нему стучали не кулаком, а стенобитным тараном.
Безликие воины, под мерное жужжание приводов железной скорлупы, недоуменно переглянулись. Удар повторился. Один из бойцов, перебросив широкий рунный клинок на стальное плечо, подойдя к двери, громко прогудел из-под глухого, проклёпанного и усиленного дополнительными рёбрами жёсткости шишака:
— Вам что-то нужно, капитан?
— Да, мне необходимо срочно поговорить с вашим командиром. Отведите меня к барону Рыкову.
Часовые Второй Стражи сами были не особо рады творящимся в Цитадели переменам. Но они выполняли приказ начальства. Сам командующий всем Корпусом находился неподалёку в соседнем крыле.
Еще никогда за все дни нахождения под стражей опальный Часовой не озадачивал своих охранников подобными просьбами. Он вообще никогда никого ни о чем не просил. А сейчас, после ночного убийства Кулагина, были введены строжайшие правила, которые напрямую запрещали всяческое посещение Кречета кем бы то ни было, а его ни под каким предлогом не выпускать за порог. А последние новости капитану сообщил с самой трагической миной барон Рыков лично. И не услышал в ответ от не изменившегося в лице Часового ни слова.
— Извините, капитан, но мы не имеем таких распоряжений, — отрицательно качнув бронированной головой, пробасил воин. — Мы сообщим барону о ваших словах. Но вы сами останетесь внутри помещения.
Посчитав вопрос исчерпанным, Часовой вернулся на место, снимая с плеча меч и прислоняя его к каменной кладке. Его напарники, вооружённые двумя такими же мечами и тяжёлой однолезвийной секирой, чуть расслабившись, привычно подпёрли стены.
В следующий момент ведущая в жилище капитана Цитадели дверь словно взорвалась! Словно изнутри пальнули крупнокалиберным пушечным ядром. Чертыхаясь, стерегущие двери бойцы прыгнули в разные стороны. А в облаке обломков дерева и искуроченных кусков вырванного железа перед изумлёнными воинами предстал капитан Ярослав Кречет с огромным неподъёмным молотом на перевес, бойком которого можно было играючи разнести голову трехгодовалому быку вдребезги.