— Эти Проколы, ведьмины пятна… Их стало меньше со времен войны, но все равно созревания происходят с завидным постоянством.
Фон Шнайдер, поставив пальцы домиком, задумчиво произнес:
— У меня давно сложилась относительно этого своя теория, Алексей. Пока не подтверждённая даже моими друзьями. И я думаю, что прав. Видишь ли, я читаю, что количество нанесённых оболочке нашего мир повреждений все же было ограниченно. И большинство этих дыр образовались именно на территории нынешней Великорусской Империи. Скорее всего, это связано с особенностями Катаклизма. И Ведьмы лишь пользуются ими. Чтобы создать новые, с нуля, потребуются колоссальные источники энергии, сравнимые со взрывом звезды! Понимаешь? И я так же думаю, что Ведьмы каким-то невероятным образом способны видеть, чувствовать эти места, чтобы именно в конкретной точке приложить силы, чтобы окончательно продавить оболочку. Но потом происходит невероятная вещь. Лопнув, словно гнойный нарыв, чумная язва, страшная рана в ткани оболочки начинает зарастать, будто очистившись от шлаков, вставая на путь выздоровления! И прореха затягивается! Во многих случаях это происходит благодаря совместным усилиям чародеев Ордена Часовых и священников, которые научились запечатывать Проколы. Латая их и тем самым запирая врата. Так считается. Но что такое потуги обычных людей против космических сил? На самом деле, созрев и исторгнув гной, ткань нашей реальности затягивается сама собой. Все следы прорехи исчезают. И со временем воспользоваться ею больше нельзя.
Поражённый услышанным, я опустил не донесённую до рта вилку.
— Все верно, мой друг, я считаю, если Ведьмы не предпримут ничего существенного в ближайшие годы, они лишаться поддержки в виде свежих поступлений живой силы. Количество потенциальных проколов не бесконечно. У меня нет точных расчётов, но думаю, что их осталось не более сотни. И когда схлопнется последний Прокол, Ведьмы останутся отрезанными от своего мира. А чтобы создать искусственные врата, нужно…
— Сердце Хаоса, — прекратив жевать, потрясённо пробормотал я. Фон Шнайдер с любопытством уставился на меня. — Выша теория удивительна, доктор! Вы даже не представляете, насколько. Ведьмы в последнее время зашевелились. Мы думаем, что они что-то задумали. В последние годы они очень много и упорно работали, словно готовились к последнему сражению. Не связано ли это с тем, что вы мне только что рассказали?
Фон Шнайдер потёр подбородок:
— Хм, в этом вопросе ты гораздо более сведущ чем я, мой друг. Мой ответ — да. Я думаю, что Верховной известно точное количество оставшихся пятен. И она знает, на сколько еще она может рассчитывать. И более того, я думаю, что самые крупные Проколы, способные пропустить наибольшее число тварей, созрели ещё в первые месяцы Войны. И Ковену срочно необходимо нечто такое, что принесет им окончательную победу в этом затянувшемся привостоянии. И готов поклясться, что они уже что-то придумали. А твои слова лишь подтверждают мою теорию.
Я поражённо молчал. Полученные знания от Герхарда Фон Шнайдера могут оказаться настолько ценными и важными, что я просто обязан донести их до своих друзей из Корпуса Тринадцатой Стражи. Да что там говорить, если теория доктора верна…
— Они спешат. Эти твари бояться грядущего. Они знают, что у них не так много времени. И если люди поймут, что в обороне Ведьм есть много уязвимых мест. Если мы сможем вычислить места расположения этих прорех… Если, если…
Я приложился к кувшину с водой.
— Не забывай, что рассказанное мною, всего лишь не подвержденные официальной позицией предположения, — осторожно заметил доктор.
Во входную дверь номера раздался сильный и настойчивый стук.
— Франк вернулся, — Фон Шнайдер с нажимом посмотрел на меня. — Со свежими новостями из Цитадели.
У меня невольно участился пульс.
Глава 19
Капитан Тринадцатой Стражи в затяжном прыжке, невероятно легко взмыв для своих колоссальных габаритов в воздух, крутанув молотом, обрушил свое страшное оружие на первого попавшего под раздачу Часового.
Даже без силовой брони, Кречет поражал своми размерами и мощью. И встретившие его атаку Часовые Второй Стражи никак не могли сообразить, что вообще происходит. И почему они, опытные и закалённые бойцы, вынуждены пасовать пред яростью и силой обычного человека. А любой, на ком не было монструозной брони, превращался для воина Ордена в обычного человека.
С ревом прорезав воздух каменного коридора, стальной боек молота с гулким металлическим стуком впился в шишак принявшего на себя удар Часового. Нападение Кречета и взмах чудовищного молота были столь стремительны и плохо различимы для глаз, что воин даже не успел среагировать и поднять для отражения падающего на него массивного била свою секиру.