Перед дверью в кабинет Кречета, который теперь оккупироввал пришлый чужак, дежурили два закованных в доспехи Часовых Второй Стражи и вооружённая мушкетами парочка затянутых в кожу и кольчуги солдат. Воздушные моряки с одного из боевых крейсеров.
Не сбавляя шага, Кречет снял молот с плеча и грозной неумолимой машиной смерти помчался в атаку.
Закованные в тяжелую броню Часовые, жужжа приводами, только начали недоуменно поворачиваться в сторону летящего на них Кречета, оскалившегося в жуткой усмешке. Огромные клинки лежали на покатых массивных наплечниках. Мушкеты второй пары солдат вообще стояли прислоненными к стене. Глаза моряков вылезли из орбит, когда они поняли, что размахивающий чудовищных размеров боевым молотом громадный человек, подобно разогнавшемуся пушечному ядру, мчится прямо на них!
Кречет с разгона ударил ближайшего воздушного моряка ногой в грудь. Того снесло, как игрушечного солдатика. Даже и пикнуть не успел. Второй, оказавшись немного расторопней, успел все же схватиться за мушкет. Легким движением взмахнув молотом, Кречет перебил мушкет на две части и несильно тюкнул ошарашено вылупившегося на обломки моряка кулаком в темечко. Хватило за глаза. Прежде чем служивый потерял сознание, ему показалось, будто на него всей огромной неподъёмной тяжестью обрушилось небо.
А Капитан Тринадцатой Стражи уже развернулся у двум громыхающим доспехами Часовым. Подбадривая себя приглушёнными шишаками боевыми кличами, воины синхронно врубились в схватку, обратив на капитана широченные мечи.
Увернувшись от падающего клинка, быстрый и ловкий Кречет сделал шаг влево, пропуская второй, сумасшедший по силе рубящий удар, занёс молот, перехватываясь к концу рукояти, крутанулся и со всего маху вломил боек в бронированую лицевую пластину Часового. Раздался треск ломающегося столетнего дуба. Взмахнув руками и роняя меч, Часовой, смешно подбросив закованные в железо ноги, грохнулся на спину.
Последний, одновременно ругаясь от восхищения и рыча от злости, отступил на шаг назад. Он не мог поверить тому, что видел. Ну как, во имя всех святых, этот человек, без силовой брони, может так управляться с колоссальным боевым молотом? С такой лёгкостью и проворством, будто тот ничего не весит! А удары, наносимые взбесившимся капитаном Тринадцатой Стражи, были воистину страшны.
Коридор огласило отчаянным певучим звоном стали, когда в вихре искр и скрежете метала столкнулись меч и боевой молот. Часовой навалился всеми своими сотнями килограмм и усиленной энергомеханическими приводами мощью, пытаясь отодвинуть противника, отбросить его, опрокинуть на пол. Тщетно!
У потрясенного воина возникло ощущение, что он пытается сдвинуть вросшую в землю скалу. Кречет внезапно выпустил рукоять молота, схватился огромными лапищами за стальные предплечья воина, крутанулся вокруг оси и запустил его, как снаряд, прямо в двери своего кабинета!
У вконец осоловевшего бойца с шумом вылетел воздух из лёгких, когда он внезапно ощутил себя маленькой невесомой пушинкой, и, пролетев несколько метров по воздуху, врезался спиной в окованную железными полосами дубовую дверь и, снеся ее к чёртовой матери, в облаке обломков ввалился в комнату. Тяжело грохнулся на пол и решил притвориться потерявшим сознание. Позже он всем рассказывал, что это была его самая здравая мысль за последние недели.
Следом в свой кабинет неспеша вступил и сам капитан. Громадный молот вновь лежал на его плече, а пальцы расслаблено поглаживали металлическую, чуть изогнутую рукоять. Его уже ждали. Что ж, приятно осознавать, когда тебя привечают со всеми почестями.
Барон Вениамин Рыков, в вычурном, дорогущем камзоле, с надетой поверх тонкой работы черненной кольчугой, и перекинутой через плечо роскошной перевязью с офицерской шпагой, уже ждал его, стоя спиной к рабочему столу. В правой руке временного командующего Цитаделью и нового главы следственной комиссии был зажат взведенный длинноствольный пистоль. Безликое бездушное дуло смотрело прямо в лицо Ярослава Кречета. Тот даже не моргнул, лишь отметил по себя, что не из этого ли оружия был застрелен граф Василий Кулагин…
Рыков с ненавистью смотрел на него, в нервных спазмах кривя губы и бешено раздувая ноздри. Кречет ответил пристальным насмешливым взглядом. Словно это не он находился под прицелом и полностью контролировал ситуацию. В маленьких, безумно сверкающих глазах барона он увидел отблески глубоко угнездившегося страха.