— Вот вы в очередной раз и проявили свою истинную предательскую сущность, капитан! — громко выкрикнул Рыков. — Впрочем, чему удивляться! Вы все здесь повязаны одной цепочкой, верно? Если ли в вашем гнездовище хоть несколько честных и преданных государю и Отечеству людей?
— Полно, — на полном серьёзе кивнул Кречет. — Как ни в одном другом месте, барон. Именно потому я снова беру всю власть над Корпусом Тринадцатой Стражи в свои руки. А вам предлагаю сложить оружие, сдаться, признаться в убийстве графа Кулагина и подписать собственноручно признание в измене. И тогда я вас пощажу. И вы дождётесь, как вы любите говорить, справедливого императорского суда.
Рыков, пару ударов сердца пучивший на Кречета расширившиеся в изумлении глаза, внезапно разразился сумасшедшим хохотом. Но его рука осталась тверда и нацелена на капитана.
— Вы здесь точно совсем все свихнулись! Да вы все просто психи! — Рыков, отсмеявшись, мелко затряс головой. — Капитан, с минуты на минуту сюда ворвутся подчиняющиеся мне дополнительные силы. И со всеми даже вам не справиться. А Магистр Врочек, думаю, уже осведомлён о затеянном вами бунте, и тоже спешит сюда. Как вы намереваетесь в одиночку разделаться со всеми нами?
Кречет небрежно пожал плечами.
— С чего вы взяли, что я одинок? Цитадель полна преданных мне людей. И если вы запамятовали, у нас тоже есть чародеи…
Кречет не успел договорить, как до их слуха донесся приглушённый расстоянием и толстыми каменными стенами какой-то глухой, идущий словно из-под земли вибрирующий гул. Затем Цитадель сотряс незримый удар. Еще один и еще! Словно где-то на нижних уровнях разразилась яростная и напряжённая чародейская схватка, в результате которой во все стороны хлестала магическая энергия. Кречет не дрогнул ни единым мускулом.
— Что за дьявольщина там происходит⁈ — брызжа слюной, сорвался на крик барон, словно пытаясь прожечь в полу под своими ногами дыру.
— Кажется, Магистру Врочеку сейчас не до вас, — усмехнулся капитан, скрывая охватившее его радостное возбуждение. — Смею предположить, что боевой чародей Корпуса Тринадцатой Стражи мастер Рогволд решил поговорить с Магистром по душам, так же, как я с вами.
На холенном лице Рыкова отразилась тревога. Он бросил через плечо загородившего выбитый дверной проём капитана затравленный взгляд. Перевел взор на неподвижно лежащего на полу посреди обломков Часового.
— Когда о случившемся узнает Император…
— Когда узнает? — презрительным эхом отозвался Кречет. — Да я лично первым же делом отправлю по линии магической почты сверхсрочное донесение в Столицу.
Рыков, снова прислушиваясь к доносящимся из-под заходившего ходуном пола далёким отголоскам бушующей энергии, издевательски воскликнул:
— И что же вы напишете? Какую версию событий изложите государю? Какую ложь изрыгнут ваши предательские уста⁈
— Думаю, пора заканчивать с этим фарсом, — Кречет одним быстрым, неуловимым для глаз движением сорвал с плеча боевой молот.
Кабинет огласился громким, хлеским, как удар плетки, звуком. Капитан Кречет успел каким-то немыслимым образом отвернуть голову и злобно прожужжавшая круглая свинцовая пуля унеслась в коридор.
Не мешкая, Кречет бросился на Рыкова. Барон, чертыхнувшись и отшвырнув бесполезный пистоль, в одном плавном кошачьем движении выхватил из ножен шпагу и, казалось, растворился воздухе. Там, где он только что стоял, лишь дрожал, повторяя очертания его фигуры, воздух.
Кречет, не раздумывая, тут же отбросил молот. Страшное оружие тяжело упало на дубовые, вытертые тысячами подошв солдатских сапог доски. Уши капитана уловили тонкий визг словно выскочившего из воздуха незримого острия шпаги. Он чуть сместил корпус, пропуская смертельный выпад мимо себя.
И снова лишь сдвинулся воздух, да едва уловимые очертания человеческой фигуры указали на то место, где только что оказался и тут же исчез применивший свои наследные Способности барон Рыков. Очень трудно, практически безнадёжно сражаться с невидимкой, привыкшему таким образом выигрывать огромное количество дуэлей. Если только ты не наделен способностью видеть то, что не доступно более ничьему глазу.
И когда повинуясь сверхобострившимся чувствам капитан снова увернулся от жалящего острия заточенной, как бритва, шпаги, готовой проткнуть его насквозь, его глаза, заметив промелькнувшую в воздухе фигуру бесшумно скользящего вокруг него Рыкова, торжествующе сверкнули.
Огромная лапища капитана Тринадцатой Стражи метнулась вперёд. Стальные пальцы сомкнулись на запястье руки, держащей шпагу, и сжали подобно фабричным тискам. Кабинет наполнился истошным воплем неподдельной боли, когда отчётливо хрустнули ломаемые кости. Правый же кулак Кречета пулей выстрелил вперёд и врезался в подбородок барона.