Вальпургия, сложив руки на животе, благочинно скрестив их, извиняющимся голосом произнесла:
— Прошу меня простить, Ваше Величество. Мой обычный круг общения подразумевает совсем иные вопросы и способы их решения. Вы правы. Ни разу за все сто лет не происходило ничего подобного. И я, назначая нашу встречу, рассчитывала на ваше понимание и дальновидность. Однако, буквально считанные дни назад было уничтожено крупнейшее гнездо моих поданных на севере, на нашей, замечу, территории, подвластной Ковену. И это уже после того, как вы согласились откликнуться на мой призыв…
В голове Императора зашумело, а в темных глазах полыхнул гнев. Еще не хватало, чтобы он начал оправдываться перед этой тварью за то, что непонятно каким образом северяне сожгли к чертям собачьим захваченный сто лет назад и растерзанный тварями Яроград!
— Ты сама сказала, что произошедшее случилось на подвластной сейчас вам территории, — как можно более спокойно проговорил самодержец. — У меня нет никаких ответов на возникший вопрос о том, кто к этому причастен и как подобное могло произойти. Я лично не отдавал такого приказа. И не собирался плести подковёрные интриги за вашей спиной, в предверии переговоров.
Ведьма чуть слышно вздохнула, совсем как обычная женщина, и проворковала:
— Ваше Величество, я не в коей мере не ставлю под сомнение вашу честь… И государево слово. Я пришла не ради того, чтобы тратить ваше время, милорд. У меня предложение. Которое может одним движением, росчерком пера остановить то, что тянется между нашими народами вот уже долгие десятилетия… Мы можем закончить нашу вражду здесь и сейчас.
Коренев изменился в лице. Народами? Десятилетия? Верховная рассуждает так, словно произошедшая в прошлом война и звучавшие вот уже сто лет её отголоски появились едва ли не случайно, в результате глупого непонимания!
— Не люди первыми начали эту войну, — отчеканил он, опасно сузив потемневшие глаза. — Вы пришли в наш мир, как чума, как мор… И я не читал в исторических анналах ничего о том, что в то время вы добивались встречи с людьми. Вы начали проникать в наше измерение, расползаясь как паводок, убивая, пожирая и заражая все скверной. И теперь спустя сто лет, считаете, что пришло время переговоров? Что вы задумали? Неужели пришли к выводу, что совершили много лет назад огромную ошибку? Это даже не смешно.
Ведьма, не перебивая, выслушала гневный монолог царя. Чуть склонив голову, словно в извинении, она мелодичным голосом, с оттенками вины, произнесла:
— Я готова остановить дальнейшее продвижение скверны, прекратить набеги Орды на ваши рубежи и границы и запечатать все зреющие межпространственные прорывы. Я пришла договориться и разрешить наш конфликт миром, Ваше Величество…
— Что предлагает Ковен? — нахмурив густые брови, в упор спросил Коренев.
— Я от лица Великого Ковена предлагаю подписать пакт о заключении взаимного договора о ненападении и долгосрочном мире. Взамен я прошу лишь самую малость…
Император даже в мыслях боялся представить, что Верховная попросит за возможность остановить противостояние. И предчувствия его не обманули.
— Я прошу Вас подарить нам Север.
Глава 22
Императору показалось, что он ослышался. Что ведьма произнесла нечто совсем другое. Север? Что она имеет в виду? Безлюдные земли, загадочную и бесконечную тундру?
— Вам нужны дополнительные территории для Орды? — Коренев с нехорошей усмешкой смотрел на Верховную. — То, что ты просишь, огромно и бескрайне. И моя власть не распространяется на эти земли. Но путь туда лежит через мою самую северную провинцию, бывшее герцогство опальных Бестужевых. Думаю, тебе прекрасно знакома эта фамилия. Сто лет назад один из их представителей оказал вам чертовски неоценимую услугу!
Из-под капюшона плаща раздался негромкий мурлыкающий смешок. Император едва сдержался, чтобы не отдать приказ своим людям атаковать Ведьму. Тварь! На краткий момент, всего лишь на пару ударов сердца он вдруг ощутил какое-то лёгкое, едва ощутимое покалывание по всему телу. Будто его коснулось что-то незримое, нежно дотронулось, попыталось поникнуть внутрь, и тут же отступило. А ведьма будто в упор посмотрела на него и Коренев был готов поклясться, что в тени капюшона на секунду блеснули два огромных лиловых лучистых глаза. Он моргнул и тот час наваждение исчезло, оставив самодержца в недоумении, что это было и было ли вообще…
Вальпургия, чуть двинувшись вперед, словно повинуясь дуновению ветерка, сказала: