Напившись вдоволь холодной, невероятно вкусной ключевой воды, я почувствовал себя не в пример лучше. С наслаждением плеснул на лицо, вылил за шиворот несколько бодрящих горстей и снова припал к весело журчащему родничку.
Возвращаться домой всегда хорошо. Особенно после тяжёлых, выпавших на долю путешественника, странствий и злоключений. Не сказать, что я отошел от границы обжитых и мирных земель на такое уж дальнее расстояние, но лиха хлебнуть успел дай боже. А уж насмотрелся такого, что будет теперь что внукам рассказывать долгими зимними вечерами.
Внукам, хе-хе… Часовые стараются не обременять себя семьей. По вполне понятным причинам. Но я-то не обычный рядовой воин. И я не хотел, чтобы на мне династия Бестужевых прервалась. Не для того мой прадед сгорел на костре. Осталось только выбрать, кого назначить в спутницы жизни.
Я поймал себя на том, что беззаботно и по-дурацки расплываюсь в улыбке. Действительно дурак! О чем я сейчас думаю? Мне бы день простоять, да ночь продержаться. И все же… Кто больше времени проводит в моих мыслях, Алёна или Альбина?
Отважная строптивая и непокорная амазонка, которую в Цитадели просто все зовут Часовой Дорофеева, или загадочная, таинственная и наверняка прекрасная, хотя ее лица я так до сих пор и не видел полностью, прорицательница госпожа Троекурова?
Я не мог разобраться во всех сваливающихся на мою голову проблемах и трудностях, куда уж мне еще амурные дела решать⁈. Однако к предметам своих подспудных воздыханий я периодически нет-нет, да и возвращался…
А сейчас я возвращаюсь домой. В своё Родовое имение. К ещё одной девушке, которая прочно заняла своё непосредственное и законное место в моем сердце. К своей сводной сестре Алисе. Очень хотелось поскорее долистать дедовский дневник и дойти до записей отца. Там, где он, предположительно, написал всё о происхождении свой дочери.
Дома, помимо Алисы, меня ждал и дядя Игнат. Верный друг семьи и мой наставник. Умнейший человек и трепетный опекун. И только сейчас, наслаждаясь свежим воздухом, не затронутым скверной и смрадной вонью разлагающейся плоти и гнили, я понял, как по всем ним соскучился. Словно отсутствовал не несколько дней, а два-три месяца. Впрочем, последняя неделя для меня уж точно растянулась на целый год!
Погружающийся в сумерки лес постепенно оживал. В траве и кустарниках начала шевелиться мелкая живность, в воздухе закружили шайки вечно голодных комаров, а по веткам покрытых багрянцем деревьев на ночную вахту степенно рассаживались сверкающие в подступающем сумраке круглыми глазищами местные филины и совы.
Расправившиеся с кошкой Ухоры волки ушли далеко вперёд, только и видел я их серые хвосты. Славные ребята оказались. Вообще, как я уже давно приметил, ладить со всеми загадочными, не относящимися к иномирной нечисти существами этого мира у меня получается на редкость неплохо. Любопытно, почему? Дают знать мои проснувшиеся наследные Способности, какие-то скрытые таланты или просто все эти создания видят во мне милейшего и честного парня, с которым не прочь подружиться?
Волки, племя жаболюдей, обитающая возле Кромлеха полевая вила, тот же страшный и таинственный Болотный Царь… Все принимали меня за своего… Интересно, мои предки так же хорошо ладили с этими и подобными им созданиями?
К родным стенам возвышающегося над лесным массивом Имения-крепости, если продолжу путь, выйду в предрассветных проблесках лениво выползающего из-за горизонта холодного негреющего солнца. А то и раньше. И встречу новый день уже в кругу семьи. Надеюсь, Рыков, удовлетворившись моим побегом, не стал чинить допросы с пристрастием для обителей старинного бестужевского замка. Это в его же интересах.
Совсем скоро я узнаю все подробности того, что произошло и происходит. Дядя Игнат точно должен быть в курсе заварившейся в Цитадели каши. И, отталкиваясь от свежей информации, уже и буду решать, как поступать дальше. И ещё одно дело, не терпящее отлагательств. Я и так замешкался с ним, считая, что у меня полно времени.
Я просто обязан попасть на самый нижний секретный уровень под замком. Там, в скальном основании, должно что-то быть. Виденная мною в последнем сне огромная, вырубленная в земной тверди пещера, скрывающая в своей темноте нечто, спящее уже сто лет, и настойчиво требуемое моим прадедом Владимиром пробуждения. «Иерихон». Чем бы ни была эта штука, но ее создали гениальные умы герцога Бестужева и его верного помощника и инженера Арсения.