Выдвинутое ей Кореневу требование не имело никого значения, равно как и все произнесённые на встрече слова. Она получила то, что хотела. Остальное неважно. Вальпургия внезапно рассмеялась. Будет страшно забавно, если вдруг люди через неделю вернутся сюда, принеся положительное решение! Разумеется, она ни на миг не верила, что Император отдаст ей Север. Но зёрна сомнения она посеять успела… Люди слабы в своих сомнениях и податливости. И именно их слабости станут причиной их гибели.
Остальное неважно. Пусть решают, что хотят. Ковен более не собирался иметь с Императором никаких дел. Тщательно спланированная операция завершилась успешно. Вальпургия увидела правителя людей. Своми глазами. Лично. Считала его сознание, облик, душу. Поглотила полученные знания и вдохнула в представляющий на тот момент с нею единый организм слепок. И теперь ничто не должно было помешать скорому наступлению Часа Ведьм.
Как только Рух даст сигнал, что все готово… Вальпургия опасно сверкнула лиловыми глазами… Империя получит сразу два сокрушительных удара. Один на Севере. А второй там, где люди совершенно не ожидают. В самом сердце их державы. В Столице.
А потом… Потом пред Ковеном падут и все остальные.
Николая продолжало трясти. Он едва не пинками подгонял тащивших железный ковчег с плавающим внутри слепком слуг. Николай намертво стиснул трясущейся рукой бронзовое кольцо подвесного фонаря. Он видел, что его подчинённые испугались не меньше него. У Семёна вон вообще, если нюх и глаза не подводят, спереди штанов расплылось тёмное мокрое пятно. И кто бы сейчас посмел хотя бы краем рта над ним усмехнуться? Николай сам едва не потерял сознание от рухнувшего на него чугунным катком ужаса.
Еще никогда в жизни он так не боялся. Ничего и никогда. Его трясло так, что зуб на зуб не попадал. Аура обнажённой, умопомрачительно красивой женщины, обладать которой возжелали бы все владыки и короли мира, подавляла своей могущественной, чужеродной, непонятной людскому разуму волей и силой. Великолепная женщина, с потрясающим телом, возбуждающим чресла голосом, была опаснее, чем сто тысяч демонов из самых глубин преисподней.
Николай благодарил бога, что так и не встретился с ней взглядом. Но еще больше он испугался, заглянув внутрь открытого железного ящика, куда Верховная бережно положила похожую на медузу мерзкую снулую тварь. Вынырнув на поверхность питательной жидкости, это существо, слопок, как его назвала ведьма, вдруг приобрёл индивидуальные черты. Будто бы сквозь аморфную серую студенистую массу начали проступать очертания некоего лица.
И когда Николай увидел, на кого эта бесформенная пока маска стала похожа… Еще миг и он точно бы обделался. На его счастье Ведьма захлопнула крышку.
И сейчас, торопливо, едва ли не бегом возвращаясь к небольшому, принесшему их сюда, дирижаблю из личного малого флота графа, Николай гнал от себя прочь видение формирующегося на поверхности слепка лица Императора Великорусской Империи Константина Коренева.
— Я положил твой дневник в непромокаемый чехол. Он в кармане новой куртки. И не переживай. Я не открывал его и не прочел ни строчки.
— Спасибо вам, — с чувством поблагодарил я, крепко пожимая ладонь доктора Фон Шнайдера. — Спасибо за всё. Но откуда вы знаете, что это дневник?
Доктор иронично улыбнулся.
— Не думаю, что ты стал бы при себе носить бумаги, менее ценные, чем летопись твоего рода, Алексей.
Наступила пора прощаться. Новый день уверенно шел к полудню. И я хотел как можно быстрее вернуться в Цитадель Корпуса Тринадцатой Стражи. Предстояло ещё немало дел.
Мои раны, как и говорил Герхард, теперь больше чесались, своим противным непрерывным зудом заставляя то и дело скрести себя пальцами. И это были самые большие проблемы со здоровьем, которые я сейчас испытывал, после нанесённых мне ранений. Доктор одарил меня жизнью, дружбой и новой одеждой. А Франк, с утра пораньше вновь ушедший в город на поиски гнезда змеевиков, оружием.
Я с благодарностью принял великолепной ковки, чуть изогнутый, похожий на хищный коготь громадного хищника кинжал из дымчатой, словно переливающейся, серой стали. Я пристегнул ножны к новому ремню, проверил как выточенная из кости неведомого зверя рукоять кинжала ложится в ладонь и остался довольным. Этим малышом при должной силе и сноровке можно выпотрошить медведя. Что ж, и сноровка и сила у меня были.