Напоследок великан обнял меня, сжав до хруста костей, пошутил, что через пару лет я его обязательно догоню, и ушёл. Джаггера ждала охота.
А теперь настало время покидать гостиницу и мне.
— Если хочешь, я распоряжусь и моя карета доставит тебя прямиком к воротам Цитадели.
— Не стоит, — улыбнулся я. — Теперь я могу беспрепятственно ходить, где мне вздумается. Да и не хочу вас обременять лишний раз. Позволите спросить?
— Конечно.
Я на миг замялся, пытаясь сформулировать вопрос.
— Наследные способности Высших аристократов… Эти сформированные в течении столетий новейшими процессами в изменившейся природе явления… Могут ли они приводить к провидческому дару, способности видеть будущее, вещие сны?
Фон Шнайдер, усмехнувшись, с полуулыбкой посмотрел на меня и внезапно с непоколебимой уверенностью произнёс:
— Думаю, что ты знаешь много больше, чем известно другим, мой друг. И возможно, в следующий раз, когда мы опять встретимся, уже ты будешь рассказывать мне историю своей жизни. Но на твой вопрос я отвечу. Да, я считаю, что способность к провидению это часть мутации. И некоторые Способности аристократов прочно с ними связаны. Хотя это и очень большая редкость. Я знаю, о чем ты думаешь. Твой прадед, Великий герцог и мастер-маг Владимир Бестужев обладал таким даром. Тебе же достались лишь его отголоски.
— Иногда я вижу удивительные сны, — тихо произнёс я.
— И поменьше болтай об этом, — строго наказал доктор. — Знания о пошлом или будущем не для всех. Запомни это.
И тут, можно сказать, по наитию, я с плохо скрываемым любопытством спросил:
— Доктор, вы же из Столицы, но наверняка бываете везде… Имя Альбины Троекуровой из Кромлеха вам ничего не говорит?
Герхард чуть удивлённо вскинул брови и, понимающе улыбнувшись, сказал:
— Ах, госпожа Троекурова. Удивительная девушка. Дворянка, пусть и не самого знатного рода. Очень известная в самом высшем свете города прорицательница. Это ей досталось от бабки. Девушка сложной судьбы, да…
— Сложной судьбы? — эхом отозвался я.
— Да. Ее семья издавна хранит некоторые тайны, в которые не посвящены чужие и посторонние люди. Мне кое-что известно. Но это не мои секреты. Если ты знаком с этой удивительной девушкой, думаю, рано или поздно, если она дозволит, ты прикоснёшься к тому, что она хранит. И если так лягут ваши карты, она сама тебе все расскажет.
Крайне заинтригованый и немного разочарованный, я сказал:
— Да, я знаком с нею. Она помогла мне однажды. А потом еще раз… Я видел её во сне. Она предупреждила меня о грозящей опасности.
Фон Шнайдер сверкнул глазами.
— Значит, нити ваших жизней переплетены судьбой. Но запомни, мой друг. По-настоящему сильный человек сам кует свою жизнь.
Глава 24
Согласно моим расчётам, Игнат мог без особых проблем просидеть в огромной поздемной пещере, расположенной в основании моего Родового замка, еще пару недель. Еды и воды ему хватило бы с избытком. Так что можно было спокойно, не кидаясь, сломя голову, в Имение, заняться наотложными делами здесь, в Лбтограде. К тому же я подозревал, что целиком и полностью погруженный в изучение «Иерихона», управляющий вряд ли сейчас отдаёт отчёт, который нынче день и что вообще происходит на поверхности. В чем-то ему можно было даже позавидовать…
Зато я был полностью уверен, что когда придёт время, Игнат будет знать «Иерихон» как родного. Гигантская шагающая крепость будет слушаться его не хуже, чем наших славных предков, Владимира и Арсения.
Распрощавшись с доктором Герхардом Фон Шнайдером, я быстрым шагом направился в сторону Цитадели. Давно проснувшийся город был полон шума и запрудившего улицы народа и дорожного транспорта: телег, карет, да повозок. Над головой, отбрасывая на здания и брусчатку огромные тени, изредка проплывали туши воздушных кораблей. Жизнь шла своим размеренным чередом. Обычные люди и не догадывались, какие тучи сгущаются над Севером. А в том, что на наши края надвигается гроза, я даже не сомневался.
Алёна Дорофеева, с подачи сержанта Федора Корнедуба переселившаяся в главную крепость из казармы, вошла в свою новую комнату, которая располагалась на одном этаже с кабинетом командующего Стражей. Кречет, не долго думая, утвердил ее в качестве одного из сержантов и отдал под командование десяток погибшего Кирилла Ростоцкого.
Привыкшая всегда сражаться едва ли не в одиночку, и в одиночку же выплёскивать на нечисть преследующий ее с детства гнев, Алёна попыталась было воспротивиться. Но столкнулась сразу же с двумя суровыми взорами. Против таких зубров, как Корнедуб и Кречет, особо не попрешь. И буркнув, что служить в Ордене для нее великая честь, Дорофеева тем самым сняла все оставшие вопросы о ее назначении.