Собравшиеся в зале аристократы поражённо переглянулись. Только что Император наказал северян дважды. Во-первых, отказал им в покровительстве, во во-вторых, оставил наедине с возможным нападеним страшного врага. Если Вальпургия все же решит нанести удар и погнать Орду на север… Наместнику и Часовым придётся обходиться собственными силами.
Рокоссовский смотрел еще дальше. Если северяне, сражаясь отчаянно и доблестно, начнут проигрывать, Империя придет на помощь. Если же они справятся сами и остановят Ковен, им вернётся расположение государя. Но Север будет настолько ослаблен, что пустующие бреши в боевых рядах и командовании тут же займут личные люди самодержца. А там, глядишь, и впрямь Коренев передаст столь спорную и крайне нестабильную провинцию в руки графа Перумова. Неординарный ход. Очень неожиданный. Опасный, в чем-то бесшабашный и даже злонамеренный. Но князь знал, что иногда упрямого государя крепко закусывало и тогда он никого не желал слушать. Накануне, во время личной встречи, Коренев даже не обмолвился о своих планах во время заседания Совета наложить на Цитадель Тринадцатой Стражи Волю Божью. А ведь Рокоссовский был готов поклясться, что даже сейчас Константин не верит в виновность молодого наследника опальных Бестужевых.
— Оставшиеся провинции и все границы привести в состояние повышенной боевой готовности. Рекрутировать всех находящихся в увольнении и запасе солдат и Часовых. Начать срочные проверки всех гарнизонов и приграничных крепостей. Перенести часть войск на границу Северного Фронтира.
Откашлявшись, Верховный Магистр, пользуясь взятой Императором паузой, каркающе сказал:
— Государь строг, но справедлив. Магический Совет полностью принимает решение самодержца. От имени всех чародеев государства объявляю согласие с указом Императора.
Митроплит, пригладив окладистую бороду, степенно прогудел:
— На то закон и называется, что именно Воля Божья. Все мы в руках господа нашего. Поддерживаю.
И один за другим дворяне выражали согласие с уже принятым решением государя. Последним слово взял граф Властимир Перумов. Рокоссовский пристально смотрел на него, пытаясь прочесть на изрезанном морщинами лице старого лиса хоть что-то. Но граф прексрасно, при необходимости, умел маскировать эмоции.
— Властитель мудр. И принятое им решение единственное верное в сложившейся ситуации. Древний закон нам все в помощь, господа. И пусть свершится Воля Божья. Северяне должны доказать свою правоту и чистоту помыслов. И пусть рок накажет изменников.
Император, сдержанно улыбнувшись, перевел взор на своего первого советника. Светлый Князь, разлепив плотно сжатые губы, сухим надтреснутым голосом заставил замолчать гулящие по залу возбуждённые шепотки.
— Я стар… Стар и многое повидал на своём веку. И хорошо знаю историю. Ничуть не умаляя взвешенного решения государя, я выскажусь против.
Зал вновь погрузился в тишину. Аристократы, не веря своим ушам, начали переглядываться. Это был первый случай на их памяти, когда старый Князь в открытую выступил против решения Императора. Пусть от его единственного голоса ничего и не зависело.
Во взгляде Императора, брошенном на Князя, промелькнула плохо скрываемая горечь. Коротко кивнув Рокоссовскому, принимая его слово, монарх произнёс:
— С сего часа провозглашаю принятые на Большом Совете решения вступившими в законную силу и объявляю собрание закрытым. Все свободны.
Когда я вошел в огромное приземистое каменное здание казармы и заглянул в караулку, меня встретил лично сам комендант. Ну как встретил, в одиночку сидел на своём обычном месте и при свете горящей масляной лампы листал единственной уцелевшей рукой подотчётные книги.
Подняв глаза на скрип приоткрывшейся двери и опознав в неожиданном госте меня, Глеб не смог сдержать промелькнувшей в глазах тревоги и исказившего одутловатое лицо удивления. Он даже привстал с табурета, явно не веря в то, что видел. Ага, явление Христа народу, не меньше.
— Ахрр… Гмм… Кх, кх, твою мать, Бестужев, так и до ручки довести недолго!.. Как ты здесь оказался⁈
— А что, приятель, не рад меня видеть? — привалившись плечом к дверному косяку, с усмешкой осведомился я.
— Нет, ты что, ты что… Просто тут многие уже решили, что тебя и в живых-то нет! Да я и сам, грешен, не думал, что больше свидимся.