— Понятно.
И тупому вожаку бараньей стаи было понятно, что Глеб лжёт. За исключением его, никто во всей Цитадели так не думал. А уж он так и вовсе надеялся.
— Как там моя конура, после шмона-то ищеек столичных, никем не занята?
Вернув побледневшему лицу естественные краски, Глеб с облегчением заулыбался:
— Все в лучшем виде, Алексей. Я лично проследил, чтоб порядок был. Слухи слухами, а все ж таки надежду хранил, что вернёшься и все образуется. Пошли, проведу. Да и сам дорогу найдёшь. Поди, не забыл! Мне тут еще кучу бумаг подбить надоть…
Глеб несколько виновато указал на разложенные перед собой книги. Я же, вздохнув, произнёс:
— Да оторви ты свой зад от стула, Глеб. Пошли пройдёмся. Сто лет не виделись. Заодно мне все последние слухи расскажешь. Олега давно видел?
Нехотя потащившись за мной, как будто бумажной работы у него и впрямь накопилось, искалеченный командант, оживая на ходу, сказал:
— Да нормально все с ним. В последнее время в основном по дежурным постам подвизается. То на стенах стоит, то на воротах, бывает, в ночное дозоры по территории гонят. Но сегодня у него выходной. Дрыхнет, небось, у себя в комнате. Вон, кстати, за тем поворотом в торце коридора он и живёт… Ты то как?
— Да ничего, еще дышу, — скупо усмехнулся я. — Слышал, покуда меня мотало где не попадя, Гаркушу убили… А ведь он так хотел со мной потолковать. Да не успел.
Глеб, едва поспевая за моим размашистым шагом, горестно вздохнул:
— И не говори… Случай, конечно, из ряда вон. Чтобы нашего да в городе ножом пырнули, да еще где, на Дне? Уму не постижимо.
— Вот то ж.
Наконец, пройдя освещеными зажжёнными фонарями коридорами и свернув в нужных направлениях, мы остановились перед дверью, ведущей в мою комнату. А двери в казарме никогда не запирались. Войдя внутрь, я дождался пока Глеб зайдёт и зажжёт масляные лампы. Одну у двери, вторую на столе.
— Ну что, порядок?
Я осмотрел тщательно прибранную комнату и кивнул.
— Одно не пойму, как тому, кто решил меня подставить, удалось устроить в моей комнате целый тайник. А? Да так ловко, что никто и не заподозрил. Прямо волшебство какое, не находишь?
Глеб, немного замявшись, бросил на меня настороженный взгляд и проворчал:
— Ага… Я и это, сам, бывало, голову ломал, как это случилось-то. Ты не серчай, никто и не думал из наших, что это ты устроил.
— Да и как иначе, ведь мимо тебя и мышь не прошмыгнет, да, Глеб? Как чужой смог бы в моей комнате такой схрон соорудить без того, чтобы ты ничего не заметил?
Набычившись, он быстро отошел к двери и, оглянувшись, бросил вдаль тускло освещённого коридора затравленный взгляд.
— Чудеса, одним словом, — выдавил он, раздвигая губы в натянутой улыбке. — Пойду я, Бестужев. Ты обживайся. А мне еще кучу дел надо…
— Сколько тебе платит Перумов за то, что ты стучишь на своих же братьев-часовых? В какую цену ты обошёлся этому изменнику?
Мои прямые и заданные буквально в лоб вопросы выбили у коменданта из-под ног почву. Он, пошатнувшись на ровном месте, со свистом втянул в себя воздух. Ухватившись уцелевшей рукой за дверную ручку, он с внезапным пониманием в округлившихся глазах уставился на меня.
— Мне все известно, Глеб. Так что не надо разыгрывать комедию. Я все знаю о твоих шашнях с шайкой Беркута и обо всём прочем. И кажется, один раз ты всё-таки прокололся, и тебя увидел не там где надо убитый тобой же Пётр. Уже за одно это тебя повесят. Хотя, думаю, что Кречет просто разорвёт тебя на части голыми руками. Как крысу, которой ты и являешься.
Глеб, побледнев, как покойник, с внезапной злостью стиснул зубы и процедил:
— Очень серьёзные обвинения, Бестужев. Доказать сможешь?
— Ты же знаешь, что любой язык можно развязать, если знать как.
— Что, хочешь меня прямо здесь убить, как до этого других? — невпопад взвинченно брякнул Глеб, пытась держать лицо. Но я видел, что предатель здорово шуганулся. И я напугал его еще больше, сказав:
— Зачем мне тебя убивать, приятель? Хотя, признаюсь, руки и очень чешутся. Тобой другие займутся. Ты мне живым нужен. И целеньким. Пока.
И, наверно, с моём голосе он расслышал нечто такое, что напугало его до мокрых подштанников. Неожиданно тонко вскричав, бывший воин Стражи развернулся и, выскочив из моей комнаты, задал стрекоча по коридору, пыхтя как загоняемый мамонт.
Я настиг его в два прыжка и с превеликим удовольствием стукнул кулаком по затылку. Без единого слова, лишь мэкнув, как получивший кувалдой между рогов бык, Глеб грузным кулем свалился мне под ноги. Есть!