– Видите ли, из России сбежал один опасный человек, контрабандист, вот мы и принимаем меры.
– Конечно, – кивнул Кармер, поспешно оглядываясь. “Куда, черт подери, пропали эти придурки?”
В светлом здании аэропорта было немного людей, потеряться среди них не возможно. Где же тогда Щербаков?
Брайан вышел на тёмную улицу и сразу заметил Бориса Григорьевича и его друга. Они шли, о чём-то перешёптываясь, причём больше говорил Каперов, а Щербаков только мрачно поддакивал. Кармер не отставал от них, но и старался не привлекать внимания. Всё-таки Щербаков подозрительно оглянулся, смерил его холодным взглядом и с жаром стал что-то нашептывать своему спутнику. Каперов посмотрел, недоуменно пожал плечами и снова заговорил с Борисом.
До Брайана долетел стальной возглас Щербакова:
– Да ты наивен, как ребёнок! Крыса! Мышеловка сама идёт за тобой, а ты ещё улыбаешься.
Кармер догадался, что его заметили, и теперь единственным выходом было применить волшебство, иначе подозрительный Борис постарается смотаться ещё быстрее, а миссия будет провалена. Брайан быстро нырнул в тень одного из подъездов и пробормотал заклинание. Он совсем не хотел пользоваться магией, хотел забыть свою колдовскую натуру, навсегда выкинуть её из головы, из сердца. Но пути назад нет. Он вспомнил, как принял клятву: «Использовать свой дар только на благо и никогда во зло. Помогать людям, когда видишь, что им нужна помощь. Но не пользоваться магией без надобности и не смущать ей простых граждан». Перед глазами пробежали голубые круги. Кармер стал невидимым. Теперь он спокойно мог идти рядом с Борисом, изредка взглядывая в его холодные стальные глаза и не бояться, что его заметят.
Они уже долго ходили по скупо освещённым улочкам ночного Парижа, но, наконец, перед ними появилось высокое тёмное строение отеля с неизвестным названием. Спутники Брайана переглянулись, вошли внутрь и, не останавливаясь в светлом холле, прошли в лифт. Третий этаж, арочный коридор, обои в мелкий цветочек и крупные красные и зелёные лампы с абажурами на массивных тумбочках. Оба Бориса проворно двигались по коридору и в конце его зашли в уже приготовленный им номер, захлопнув дверь прямо перед носом Кармера. Брайан вздохнул и медленно проговорил несколько слов. После этого, на секунду дьявольски улыбнувшись, он прошёл через стену в номер 215. Комната была вполне светлая, с большим светло-розовым ковром на стене и тяжёлыми серыми шторами. На середине комнаты стоял уродливый стол красного дерева, а у противоположных стен две столь же уродливые кровати. Серенькие обои украшали картины с пошлыми рисунками и средних размеров зеркало, смахивающее на старинное. Борис Иванович и Борис Щербаков прошли к столу и устроились в креслах. Какое-то время они молчали. Потом Каперов стал проверять телефоны и пространство за картинами на наличие подслушивающих устройств. Когда с проверкой было покончено, он вновь сел за стол и уставился в пустоту.
– А за тобой следят, – как-то лениво, но со смаком проговорил Щербаков.
– С чего ты взял? – дёрнулся Каперов. – Это за тобой должны следить. Причём здесь я?
– А я откуда знаю. Тот парень в тонком пальто и с чёрной шевелюрой явно за тобой следил.
– Почему за мной? Он, наверно, за тобой следил.
– А-а, – покачал головой холодный собеседник, – именно ты ему нужен, только ты…
– Зачем ты так говоришь? – испуганно вздрогнул Борис Иванович.
Щербаков зашёлся довольным смехом. Он медленно достал сигару, обрубил кончик и с удовольствием закурил. К потолку поднялось дымное колечко и неспешно растаяло, как бы подражаю своему хозяину. Каперов со злобой сплюнул в пепельницу и подошёл к буфету.
– Тебе чего – как всегда?
– Водочки, сэр, водочки, – мерно покуривая сигарой, сказал Борис Григорьевич.
– Ты водкой загубишь себя. Кто тогда всё делать будет?
– А это уже не твои проблемы. И ты думаешь, я позволю себе сдохнуть из-за какой-то выпивки? Тьфу, парень, ты меня не знаешь. Я жив после встречи с Инбарками, я не сдохну и сейчас.
– Не напоминай мне про Инбарков. Из-за них я потерял Мэри…
– Ой, какие мы чувствительные. Сука – она и есть сука. Радуйся, что она ушла, а не стала строить из себя сладенькую пташку.