— Так что же, нам теперь в полицию вообще не обращаться? — говорит Марина.
— Как это не обращаться? — говорит Антон. — Ты представляешь, что это такое? К нам забрался кто-то ночью, может, и не один даже. Ходили тут, ещё неизвестно, чего взяли. А вдруг они опять придут?
— Сигнализационную систему поставьте, — говорю я.
— Да есть у нас система, — говорит Антон. — Отключили они её. Провод перерезали снаружи, замок взломали и вошли. Как же можно в полицию не обращаться? Что же нам, так и жить теперь в страхе?
— Не надо никуда обращаться, — говорит, как всегда, молчавшая на протяжении всего разговора Даша.
— Почему? — спрашивает Антон.
— Потому что я, кажется, знаю, кто это сделал, — говорит Даша.
— Кажется или знаешь? — говорит Антон.
— Знаю, — чуть более уверенно говорит Даша.
— Так что же ты молчишь? — говорит Антон. — Кто?
— Понимаешь, пап, — говорит Даша. — Не могу я вам сказать.
— Почему это? — начинает выходить из себя Антон.
— Потому что, — спокойным, тихим голосом говорит Даша. — Потому что, если вы сейчас, и не зная ещё ничего, так боитесь, то, когда я скажу, кто это был, вам только страшнее станет.
ДЕНЬ ВСЕХ СВЯТЫХ
Хеллоуин начинается для нас ещё за две недели до официального прихода этого наилюбимейшего жителями США праздника. Всё дело в том, что я появился на свет 21 октября — в один день с нашей единственной американской подругой Марлой — и лет десять тому назад имел глупость пригласить её по этому поводу в гости. С тех пор она каждый год требует, чтобы эта традиция не прерывалась, хотя сам я отмечать свой день рождения не люблю, тем более в компании, где по-человечески и поговорить-то нельзя. В прошлые годы мне несколько раз удавалось как-то отговориться, но на этот раз мои обычные приёмы не срабатывают.
Марла — маленькая, сухонькая американка, в молодости была хиппи и даже сбежала в Канаду вместе со своим тогдашним возлюбленным, который укрывался там от войны во Вьстнаме. Когда Татьяна с ней познакомилась, Марла писала огромный роман из жизни своего родного Среднего Запада, но с тех пор взялась за ум и последние лет 7—8 работает программистом, сохраняя при этом широкий круг интересов: регулярно ходит на все европейские фильмы, посещает бесплатные концерты классической музыки, берёт уроки французского языка, учится играть на фортепьяно и каждый день по полтора часа плавает в бассейне. Живёт она с ещё одним бывшим хиппарём, а ныне преуспевающим домовладельцем Барри, который при первом же знакомстве сообщил мне, что у него в жизни есть только одно, по зато совершенно незыблемое правило: «Nobody’s gonna fuck me, Leon, — сказал он, многозначительно указывая пальцем куда-то вверх. — Nobody’s gonna fuck mе».
Барри и Марла — миллионеры. Вместе они уже больше двадцати лет, но официально ещё не расписаны и называют друг друга «бойфренд» и «гелфренд» соответственно. Опи живут с двумя толстыми гладкими кошками на последпем этаже принадлежащего Барри и его партнеру дома в Ист-Виллидже. Их квартира — это вытянутое кишкой помещение с одним-единственным крошечным оконцем, в которое свет проникает только в самые безоблачные дни, да и то в течение часов полутора-двух — не больше. В результате Марла, которая болыную часть времени проводит перед экраном компьютера, практически ослепла иа одип глаз, но всё равно продолжает исправно платить Барри свою долю от рыночной стоимости их жилья: полторы тысячи в месяц, что, учитывая престижность района, в котором расположен их дом, не так уж и много. Оплату всех коммунальных услуг они делят пополам, а питаются раздельно, чтобы, как говорит Барри, не создавать лишних конфликтных ситуаций, если он, например, хочет на ужин бутерброд с ветчиной и жареную картошку, а Марла — китайский рис с овощами. Когда они идут в кино, каждый, естественно, платит за себя сам, но бывает это редко, потому что Барри считает, что дешевле брать фильмы напрокат, когда они выходят па видео.
Совместно они владеют ещё несколькими домами в Бруклине, а также в Мичигане, откуда Марла родом, и ещё почему-то в Индиане. Барри — большой специалист по всем вопросам, прямо или косвенно связанным с денежными знаками или любыми их эквивалентами, и когда у меня была своя компания, он считал сй налоги. Собственно говоря, это в одном из его бруклинских домов я и снял квартиру для Ильи.