— И много тебе накапало? — говорит Алик, оглядывая нашу кухню. — При Клинтоне только баланс бюджета из отрицательного в положительный превратился. А сейчас опять дефицит.
— Ну и что? — говорю я. — Трудности в экономике ещё при демократах начались. Биржа при них ведь вниз пошла. Это же всё мыльный пузырь был. Лохотрон. Пирамида. Ты сам мне говорил.
— Говорил, — говорит Алик. — И что, в такой ситуации, когда люди разоряются, работу теряют, надо социальную помощь сокращать? Чтобы богатым налоги скинуть и военные расходы почти в два раза поднять, да? А теперь вообще звездец полный будет. Теперь Бушу никто не сможет помешать сго идеи бредовые в жизнь проводить.
— Какие идеи? — говорю я. — Ты посмотри на него. Вернее, послушай: в предложении из трёх слов сто двадцать четыре ошибки. Какие у него могут быть идеи?
— He y него, конечно, — говорит Алик. — А у тех взрослых дядек, которые за ним стоят и его за верёвочки дергают. Чейни, Эшкрофт, Рамсфелд — это те, кого мы знаем. А за ними ещё Вулфовиц, Перл, Фейс, Бейкер, Пойндекстер, папа Буш, мама Буш. Ты только на рожи их посмотри — сразу всё понятно станет.
— Ничего мне не понятно, — говорю я.
— Вот и хорошо, — неожиданно встревает в наш разговор Татьяна. — Лучше бульончика попей. А то остынет.
— А мне понятно, — говорит Алик. — У них грандиозные планы. Они всю страну перевернут. Во всех областях революция будет.
— В каких, например? — говорю я.
— Во всех, — говорит Алик. — Налоги самым крупным буржуинам снизят, социальные программы сократят, в школах введут молитвы, аборты запретят, оружие огнестрельное в аптеках продавать будут. А ещё с несогласными разберутся. Всех, кто генеральную линию республиканской партии не поддерживает, террористами объявят. всё винтики-гаечки намертво прикрутят — мало не покажется.
— Чего это ты так про аборты волнуешься? — говорю я. — Тебя это с какой стороны вообще колышет? И что плохого, если в школах молитвы введут? Я-то теперь знаю, что там творится. Молитвы этим раздолбаям не помешают.
— Это же не настоящие молитвы, миленький. Они не помогут, — говорит Татьяна, а Алик продолжает перечислять, что ещё, по его мнению, натворят республиканцы:
— Они же теперь во всё федеральные суды консерваторов поставят, а это пожизненная должность. Там такие упыри сидеть будут, что они все, чего Америка в последние годы добилась, поотменяют на хрен. Они же считают, что этнические меньшинства только на бензоколонках работать должны и в тюрьмах сидеть, а место женщины — дома. Хозяйством заниматься и детками сопливыми.
— Ну и что в этом плохого? — говорю я.
— Ничего, — говорит Алик. — Только к этническим меньшинствам они ведь и евреев тоже причисляют. Они же поголовно там всё юдофобы лютые. И как ты думаешь, нравится им, что банки, газеты, телевидение, кино, биржу — всё чужаки какие-то себе присвоили?
— Неправда это, — говорю я. — Клинтон Шарона к миру с палестинцами принуждал, а республиканцы ему руки полностью развязали. Буш Иерусалим столицей Израиля признал. И в правительстве у него евреев полно. А госдепартаментом вообще негр рулит. С еврейской тоже, как это ни смешно, кровинкой.
— Не говоря уже о том, — не обращает никакого внимания нa мои слова Алик, — что теперь война перманентная будет. Как у Троцкого революция. У Рейгана только одна «империя зла» была, а теперь вон целую ось где-то откопали и нанизывают на неё одну страну за другой.
— Войну во Вьетнаме демократ Кеннеди начал, а республиканец Никсон закончил, — говорит Илья. — Картер Бжезинского с Киссинджером во всём слушался. Это при них в Афганистане, ещё до ввода туда советских войск, начали отряды моджахедов создавать и исламский фундаментализм культивировать, чтобы его в Среднюю Азию потом двигать. А Клинтон вообще — Югославию разбомбил. В центре Европы. На глазах у всего изумлённого человечества.
— Что ты хочешь этим сказать? — говорит Алик.
— Ничего, — говорит Илья. — Удивляете вы меня, мужики. Большие вроде мальчики уже, а простых вещей не понимаете.
— Ну вот, сейчас ты нам всё объяснишь, — говорит Алик.
— Дай сказать человеку, — говорит Татьяна. — Тебя же мы слушали.